Главное меню


Книги

Сценарии

Статьи

Другое


 


Сергей Романов

Член Союза российских писателей




Книги

Байки
О любви, семье и тёще


Назад

КАЙФ

После пяти кружек пива Леву Опухтина, что очень даже естественно, приспичило. Понял Лева: если воду не слить, то сухим домой ему никак не добраться. Впрочем, особых проблем не было. В данный момент Опухтин пересекал городской скверик, и деревьев, к одному из которых можно было пристроиться, произрастало великое множество.

Повертев головой по сторонам, в надежде не обнаружить вокруг себя какого-нибудь скучающего милиционера, Лева в то же время приметил стройную березку и целенаправленно зашагал к ней. Натренированными движением высвободил «кран» и, сделав губы трубочкой, блаженно выдохнул – кайф! Пока журчала крепкая струя Левику даже анекдот вспомнился. Ну, да, тот самый. Когда туземский вождь, поймав трех иностранцев, приказал устроить ему настоящий кайф. Американец предложил стол, полный лакомств, француз – шикарную блондинку, за что вождь и повесил обоих без тени сожаления. Жратва и бабы так приелись, что никакого кайфа от этого туземец не испытывал. А русский посоветовал вождю выпить десять кружек пива, и когда тот запросился в туалет, попросил обождать часок-другой и выпить еще пяток кружек. После чего вождю совсем невмоготу стало и, боясь оконфузится перед членами племени, задал он стрекоча в сторону уборной, откуда и послышался его голос, наполненный сладостной негой: «Ка-а-аф!»

У Опухтина ощущения кайфа моментально пропало, когда он увидел огромного мастифа, который на всех порах, несся прямо к Левиной заднице.

Опухтин с самого детства ужасно боялся собак, а потому кайф уступил место страху. Лева, забыв застегнуть «киоск», в мгновение ока влез на дерево. Устроился на ветке и, переведя дух, словил новый кайф. Теперь от того, что удалось ускользнуть от агрессивной собаки.

Но мастиф и не проявлял особой агрессии. Обнюхав ствол, на который обильно помочился Лева, пес недовольно фыркнул и поднял лапу. И потому как долго псина стояла около дерева, обильно пускала слюни и радостными глазами смотрела на сидящего на ветке мужика, Опухтин понял, что и мастиф в настоящий момент испытывает неподражаемый кайф.

И то ли Опухтину стало обидно за свой обломленный кайф, то ли его посетило чувство неприязни к слюнявому «другу», но, изловчившись, Лева от души пнул собачину в бок. Пнул так, что мастиф вместе со струей отлетел от березы. На всю округу разлетелся грозный рык. А Лева еще раз изловчился и пнул уже в другой бок. Пес в бешенстве залаял, приподнялся на задние лапы, пытаясь ухватить зубами ногу обидчика, но не тут-то было: Лева поднял ногу и крепко держался за ветку. Его охватило веселье, он сорвал прутик и стал раскачиваться. При каждом приближении к зубастой пасти мастифа, Лева норовил больно хлестнуть собаку по носу. Пес лил слюни и, уварачиваясь от ударов, вертелся волчком.

Забавная игра должна была вот-вот закончится, потому что к дереву во всю прыть бежал хозяин пса. Но в это время, ветвь, которую всем телом раскачивал Лева, вдруг треснула, и «всадник» устремился вниз. Избежать травм и ушибов ему помогло мягкое тело мастифа, на которое приземлился Опухтин. Пес дико завизжал, а Лева от страха потерял сознание.

Очнулся он от резкого запаха нашатырного спирта. Мастифа рядом не было. Какая-то девушка с веселыми канапушками на лице, склонившись над пострадавшим «летчиком», держала около его носа ватку. Опухтин отвел от лица ее руку, и взгляд устремился в огромный вырез на платье девушки, где, словно на витрине, демонстрировались два вполне созревших и готовых к употреблению яблока. «Какой кайф!» – подумал Опухтин и, желая побольше продлить это состояние, снова закрыл глаза…

1999 г.