Главное меню


Книги

Сценарии

Статьи

Другое


 


Сергей Романов

Член Союза российских писателей




Книги

Байки и рассказы
Байки под хмельком


Назад

КОПЫТНЫЙ

Всей молодежно-агитационной бригаде, в которую входили начинающие эстрадные певцы, подающие большие надежды кандидаты наук, лауреаты всяких премий, а также писатели и публицисты, сочинившие не менее одного произведения, захотелось выпить. Но это дело казалось абсолютно безнадежным, потому что судьба занесли молодежную «агитку» в такую Тмутаракань, что мечтать о качественной выпивке было не реально.

Обалдевшая от невыносимых условий артисточка сложила руки перед собой, приняв позу молитвы и покаяния, и взмолилась обращаясь к мужской части коллектива: «Бога ради! Ну сделайте что-нибудь. Купите где-нибудь самогона! Наверняка в этой деревне его гонят!»

– Еще как гонят! – подтвердил сопровождающий нашу бригаду ответственный работник из района, – И из свеклы гонят, и из патоки, и даже из комбикорма. Ядреный самогон гонят, но вонючий!

Сопровождающий, показывая какой ядреный и вонючий бывает в этой местности самогон, закрыл глаза и, издавая утробные звуки, затряс головой – брр-р-р…

– Ну так купите вонючего! – раскричалась артисточка, – Как вы не понимаете: скучно ведь без самогона! Тоже мне мужики называется…

Она как заправская драматическая актриса откинулась уткнула головку в подушку и патетически разрыдалась.

– Тогда надо искать копытного, – со знанием дела сказал сопровождающий работник.

– Какого еще копытного? – почти в один голос изрекла вопрос мужская часть коллектива.

– Копытным на местном наречии называют гонца. Копытный знает всех самогонщиков в районе. Знает, кто гонит из патоки, кто из томатной пасты, а кто из куриного помета. Копытный, как бы связной между продавцом и покупателем. Никто из самогонщиков чужаку даже бутылки не продаст – все через копытного.

– Смотри-ка, – изумился молодой кандидат экономических наук, – Дело поставлено не хуже, чем у наркомафии!

Сопровождающий не обратил на подвох никакого внимания. Добавил несколько пропагандистских фраз о том, что в деревнях черноземной части России еще жива память о горбачевских временах, когда самогонщиков чуть ли не выжигали каленым железом. И теперь даже совсем молодые мужики, которых в детстве пугали словом «коммунист», все равно боятся открыто торговать самогоном. А потому в каждой из деревень введены суровые правила конспирации – отпуск в одни руки – только через копытных.

По всему было видно, что наш «телохранитель» и сам не прочь отведать самогоночки. Он вытащил из кармана пиджака видавший виды бумажник, вынул из него десять рублей и обвел взглядом молодежный коллектив «заговорщиков».

– Ну так что, кликать копытного?

– Кликать! – разом подпели все и стали бросать на колени сопровождающему денежные купюры. Даже кандидат экономических наук не остался в стороне и положил на угол стола две пятирублевые монеты.

Через пять минут перед коллективом агитбригады нарисовался копытный.

Это был человек лет сорока. Пару дней не брит, суток шесть не чесан. На плечах мешком висел двубортный пиджак. Вторую часть костюма дополняли выцветшие и застиранные до дыр, хлопчатобумажные с отвисшими коленками тренировочные штаны. Зато пальцы ног и пятки скрывали пока еще добротные китайские кроссовки. Все тут же сообразили, что без этих самых кроссовок никакого самогона не видать.

По здоровому блеску в глазах и решимости на запухшем лице нашего копытного можно было со стопроцентной точностью определить: этот готов бежать куда угодно и когда угодно. Хоть в ночь, хоть в пургу, хоть за линию фронта. За каким бесом пересекать ему эту самую линию фронта, можно было и не спрашивать. Кроме как за самогоном ни зачем иным он в своей жизни никогда и не бегал.

Несмотря на возраст и проблемы с почками, печенью и одышкой, копытный уже в нетерпении переминался с кроссовки на кроссовку. Чувствуя ответственность за настроение огромного коллектива, он понимал, что немалая доза обломится и ему.

– Они знают таксу? – все-таки спросил копытный у сопровождающего и кивнул в сторону членов бригады.

Сопровождающий профессионально пересчитал деньги деловито оглядел всех и огласил условия.

– У нас на двенадцать бутылок самогона. В этой деревне закон такой: копытные получают сто граммов с бутылки. Значит из двенадцати бутылок две должны отойти в его пользу плюс стакан. Согласны?

Агитбригада молчала, видимо переваривая сказанное. Копытный, отнеся это на счет скупости и жадности гостей, сам решил внести некоторые дополнения:

– Вам повезло, что я только что проснулся. А проснулся бы на полчаса раньше – обслуживал бы уже прикомандированных к колхозу шоферов.

Аргумент так подействовал, что все стали кричать: «Ура, копытному! Слава, копытному! Наш копытный – самый лучший копытный в мире!». И копытный сгреб деньги и исчез во тьме. Пошел за линию фронта.

По скорому возвращению можно было легко догадаться, что эта самая линия фронта, проходит где-то совсем рядом, за местной гостиницей, в которой томилась от скуки бригада. Пиджак оказался на редкость вместительным. И при каждом появлении бутылки полтора десятка закаленных на лекциях и концертах глоток, дружно отсчитывала: «Р-раз! Два-а! Тр-ри-и… вос-семь, динацать…»

Ровно дюжина бутылок с чистой как слеза жидкостью были выставлены на стол. После чего две посудины снова исчезли в бездонных карманах пиджака копытного. Артисточка сама вынула зубами пробку из бутылки и налила в стакан, подвинув его гонцу. Он шмыгнул носом и без всякого выражения на лице, медленно но верно перелил влагу в рот, кадыком отмеривая каждые двадцать граммов. То же самое попробовала сделать и артисточка. Но после первых двух глотков стала похожа на красного морского окуня с вылезшими наружу глазами.

Самогон оказался ужасно крепким…

1999 г.