Главное меню


Книги

Сценарии

Статьи

Другое


 


Сергей Романов

Член Союза российских писателей




Книги

Байки
О любви, семье и тёще


Назад

НАШЛО ВДРУГ

Дед Степан совсем один-одинешенек остался. Старуха померла, дети разъехались. Разве что на месячишко-другой в летний сезон внук приезжает. Как говорит – оттянуться на свежем воздухе.

Внучок – гордость деда Степана. Продолжатель рода. Институт иностранных языков заканчивает, уже и по заграницам ездит. Помрет дед Степан – вся усадьба Витьку и достанется. Уже и завещаньице у нотариуса оформлено. Но внучок только смеется: «На хрена мне дед твоя изба? Неужели ты думаешь, что я в земле буду копаться?»

Э, да что он понимает!

Правда, дед Степан на тот свет пока не собирается. Не молодой уже, да вроде бы и не совсем старый. Всего-то 67 годков. Но здоровье и силушка еще имеются. Свои приусадебные двенадцать соток сам по весне лопатой копает. А сколько навозу с фермы в огород на своем горбу перетаскал – тонны. Соседка Наталья порой облокотится на забор и с завистью наблюдает, как дед со своим хозяйством управляется. Степан тоже иногда поглядывает на нее с вожделением. Баба – кровь с молоком. Только-только полтинник разменяла. Все при ней и внизу и вверху. Эх, скинуть бы деду Степану годика три-четыре, тогда похлопал бы он Наталью по ягодицам.

Наталья тоже одинока. Муж, пьянь, ни дня без стопки не проживший, погиб под колесами собственного трактора. Как-то в разгар посевной нажрался самогону, полез в тенек под «Белорусь» соснуть часок, а трактор возьми и покатись. Да задним колесом глотку-то этому непутевому и прижал. Видимо, так Богу было угодно. А то ведь с чего бы это трактор на ровном поле сам собой покатился?

– Заходи вечерком на чаек, Степан! – игриво звенит с крыльца Наталья.

– Отходился я уже, Натуша. Чего зря-то чаи хлебать у такой бабы как ты, если тяги нету. Да и времени в обрез – Витька завтра приезжает. Картошечки накопать надо, яблочков снять.

– Ну, как знаешь, Степан, как знаешь. Мое дело предложить…

Витька приехал под вечер. На собственной иномарке. Говорит, купил по дешевке в какой-то Голландии. Приехал с тонюсенькой как ивовый прутик девчонкой. «Невеста она ему или так, баловства ради? – думал дед. – Вместе им стелить или порознь спать будут?» И решил погодить с выводами: если обниматься станут – значит в одну кровать и лягут.

На стол скатерть постелил. Картошка, огурчики, сало, колбаса домашняя, «фирменный» самогон на клюкве, вино рябиновое для гостьи, двухлитровая банка с сидром.

– А это дед тебе от меня подарок. Настоящий скотч. – Витька водрузил на середину стола прямоугольную бутылку.

– Что за скотч? С чего его едят?

– Шотландский виски. Можешь в него кусочек льда бросить.

Сели, разлили вискарь по рюмкам.

– Ну, с Богом, внучок. Спасибо, что хоть ты приезжаешь. А то твои мать с отцом, видимо, забыли, в какой стороне их отец проживает. – Сделал большой глоток, – Ба! Да это же самый настоящий самогон! К тому же плохо очищенный, да вдобавок и разведенный.

Внук положил руку на плечо своей зазнобы, задорно рассмеялся:

– Вот и я им там говорил, что наши российские умельцы могут такой вискарь тоннами штамповать. Только гораздо крепче и вкуснее. Ну, ничего. Ты, дед, этим напитком Наталью лучше угости.

У старика появились смешливые искорки в глазах.

– Ну, угощу. А дальше-то я с ней что буду делать?

– А то забыл, что мужик?

– Нет, Витюша, – не стыдясь девчонки, ответил дед, – Отстрелялся уже. Ах, ты, черт седой, парник на ночь забыл закрыть!

Дед кузнечиком соскочил с табурета, ласточкой выпорхнул из избы.

– Отстрелялся он, слышишь, Маринка? Но это дело-то поправимое. Давай-ка, мы ему таблеточку в самогоне разведем. Я для этого дела купил в Германии упаковку «Виагры».

Дед вернулся, держа в руках четыре розовых огромных помидора.

– Ну, что, дедуля, еще по стопочке?

– Я – последнюю.

– Ай, ли?

– Больше двухсот граммов в неделю не употребляю. Это вам, молодым, и литр за раз уговорить труда не составляет.

Выпили, посидели. Дед что-то на табурете заерзал. А потом стал подскакивать, суетиться, подкладывая в тарелку ивового прутика разносолы, да маринады. Витька, глядя за ухаживаниями, улыбку в воротник рубахи прятал. А потом чуть ли не требовательно выпалил:

– Так соседку пойдешь вискарем угощать?

– Ах, понимаю, понимаю, – с готовностью оживился старик, – Одни хотите остаться. Дело молодое. А я и в с

мом деле схожу. Тряхну стариной.

Скоро надел пиджак, засунул в него заморскую посудину и вышел.

– Ну, держись тетка Наталья! – покатился со смеху Виктор.

…Утро солнечное выдалось, ласковое. Витька, нежно прикоснулся губами к щеке спящей девушки, спрыгнул с кровати, помчался во двор по ведру. Уборная в самом конце яблоневого сада.

Облегчился и хотел было уже снова к мягкой кровати бежать, да стал невольным свидетелем нервного разговора. Соседка налетала, дед оправдывался.

– Ошалел, ты что ли, черт старый. Заездил за ночь. Раздавил как трактор.

– Извини, Натальюшка, нашла на меня какая-то бесова сила. Сам себе удивляюсь.

– Два года импотентом прикидывался. А тут, видите ли, нашло на него! Сказал бы уж честно, что два года на молочную ферму не ради навоза бегал. Небось каждой доярке удовольствие доставил.

– Да о чем ты! Говорю же – нашло! Наверное, все дело в этом виски.

– Как же поверила! Выпил две стопки – и четыре раза. Без передыху. И еще ему давай! Ты что, Степан, обалдел?

– Натальюшка!

– Иди, иди. Я тебе не мотороллер. Все болит с непривычки-то.

– И у меня болит. Тоже с непривычки.

– Иди. Потом.

Дед долго ходил по кухне. Как арестант: руки за спиной, голова опущена. Наконец сказал в сторону комнаты, где находились молодые:

– Вот что, Витька. Ты мне этого скотча еще бутылок десять привези. Шибко понравился.

– Да не в виски дело, дудуля, – из за шторок выглянула улыбающаяся физиономия внука. – Дело в Виагре. Импортные таблетки есть такие, влияющие на потенцию мужчины. Я тебе вчера одну в самогон и подбросил.

Деду захотелось шлепнуть негодника по макушке. Уже и руку занес, да вдруг передумал.

– Ну так ты мне таблеток купи. Побольше.

– Дорогие они, дедуля. Пять упаковок стоят больше, чем моя иномарка.

Дед насупился, снова заходил из угла в угол. Потом сам заглянул за шторки.

– Ты, Витька, только купи! Я дом продам, к Наталье жить переберусь. Купи, слышишь. А то без этого дела и жизнь – не жизнь. А так, хотя бы раз в недельку и то благо.

Витька вышел из комнатки, положил на стол золотистую упаковку.

– Если раз в недельку – то этих на пару месяцев хватит. А там еще привезу. Только дом не продавай. Нравится мне в деревне.

2000 г.