Главное меню


Книги

Сценарии

Статьи

Другое


 


Сергей Романов

Член Союза российских писателей




Книги

Байки и рассказы
Байки под хмельком


Назад

РОБИНЗОН

Вадим штурманом на буксире работал. Он и предложил: фигли, такой праздник, в виде неожиданного аванса, отмечать в городских условиях? Можно махнуть на какой-нибудь аккуратненький островок, катер-то под рукой, и уж там дать волю чувствам. Глуши, родимую, за милую душу и ничего не бойся – ни милиции тебе, ни начальства, ни жен, ни «хвостов» – желающих выпить на дармовщинку.

Все с бурным одобрением поддержали призыв штурмана. На природу, на природу! Благо, до первого островка, Коврижки, полчаса ходу. По пути можно и «подогреться», а уж там, на острове, развести костерчик и сварганить что-нибудь. Например, крабов наловить. Прелесть, а не закусон!

Полный вперед!

Но на Коврижке уже отдыхала веселая компания. Судя по торпедному катеру, военные моряки. Конечно, можно было разместиться рядом, но Вадим глянул бинокль и объяснил, что у вояк, по всей видимости, водка уже заканчивалась. А пока еще трезвым портовикам брататься с пьяными матросами не очень-то хотелось. Да и мало ли чего могло случиться?

Направили буксир дальше – к острову с медицинским названием Желтуха. Это еще час хода на крейсерской скорости. По курсу почти по бутылке на брата и произвели всос. Всем сразу весело стало. Только у одного Синюхина водка поперек горла пошла. Такого случая в своей биографии он и припомнить не мог. Чтоб она по доброй-то воле не лезла. А тут выпьет полстакана, а она, проклятая, обратно. Так во время всего перехода и бегал от рубки к борту. Рыб кормил. А когда пришвартовались, совсем плохо стало. Уж и с морской водой ее размешивал, и с соевым соусом для укрепления желудка пробовал пить – ничего не помогает. Только выскочили на берег, Синюхин сразу в заросли полыни и пополз. Чтобы остальному народу праздник не портить. Туда, в кусты, где устроил себе больничную палату Синюхин, и наведывался Вадик-штурман со стаканом народного снадобья. Им, родимым, которым, можно от всего лечиться.

Вроде полегчало. Из своего укрытия видел Синюхин, как на костре крабов варили, как пустые бутылки в разные стороны отлетали, как кто-то купался в ноябрьской воде. А потом уже ничего не видел. Совсем уж похорошело, и он уснул.

Сколько спал, сказать сложно. Только открыл глаза и увидел, что по листьям багряных кленов солнечные лучики прыгают. Птички щебечут, где-то вдали прибой гальку перекатывает. Во рту, правда, пересохло, но эта беда поправима. Уж что-нибудь на буксире да осталось с двух ящиков то.

Поднялся и бодрой походкой пошел к берегу. Только буксира не увидел. Головешки от потухшего костра чернели, многочисленная стеклотара искрилась, фуражка штурмана на суку березки висела, атмосфера еще праздником пахла, а катера не было.

У Синюхана от дурного предчувствия дрожь в коленках объявилась. Тлелась еще надежда, что ребята решили вокруг острова кругаля дать, экскурсию устроить. Синюхин скорее заправского альпиниста на утес стал карабкаться. Быстро, быстро и вот уже на вершине скалы оказался. Но кругом только одно море и где-то вдали серые очертания материка, откуда они приехали.

И понял Синюхин – не похмелиться ему в самое ближайшее время. Забыли его друзья. Особо не горевал, конечно, дойдут до порта, станут прощаться и хватятся: Синюхина-то на острове забыли. Сразу отрезвеют, подкупят еще водочки и поспешат на выручку.

Чтобы быстрее в ожидании спасителей скоротать время, Синюхин на берег спустился, где кострище размещалось, стал бутылки собирать, да сливать капельки в пластмассовый одноразовый стаканчик. Больше полстакана накапал. Ишь, как расточительствовали товарищи. Выпил, совсем ему хорошо стало. Правда, холодало, и время уже к осеннему вечеру клонилось. Буксир на горизонте все не появлялся, а на Синюхине лишь рубашка, да парусиновая курточка. Впервые пожалел, что курить бросил, а потому и спички за ненадобностью в кармане отсутствовали.

Всю ночь, хлопая себя руками, словно петух крыльями, согревался Синюхин и бегал по берегу. Чем ближе к утру время продвигалось, тем он больше уверялся, что не заметили его отсутствия товарищи. Поди, теперь дрыхнут с женами в теплых кроватях.

Когда расцвело, на горизонте пограничный катер появился, двигался из залива на вахтенную службу в открытое море. Да разве докричишься, если между погранцами и Синюхиным не меньше двух миль расстояния? Могли, конечно, в бинокль заметить, но откуда им знать, что человек бедствие терпит? Маши руками, ори, хоть голую задницу показывай, а подумают, что перебравший турист дразнится.

К середине дня рыбацкий траулер к порту проскочил. Эти по сторонам в оптические приборы не смотрят, им бы улов успеть сдать на консервный завод.

Снова ночь наступила. Синюхин в лощинку сухих листьев натаскал. Залез в самую кучу: да разве листья согреют? Пришлось периодически гимнастикой увлекаться. Подпрыгивая, одно точно знал Синюхин: после двух суток отсутствия жена, Надежда, спасительница, все-таки проявит беспокойство. Обзвонит друзей закадычных, спросит гневно, где с авансом третьи сутки шляется мой Синюхин? И тогда Вадим-штурман вспомнит, что докер Синюхин на острове в кустах остался.

Почти весь третий день пребывания на острове, Синюхин на берегу камни отворачивал, мелких крабов-волосатиков ловил. Отрывал клешни и высасывал из них сырое мясо. Какая ж гадость, эти крабы!

Надюха, стерва, видимо и не думала волноваться по поводу отсутствия мужа. Наверное, посчитала, что аванс уже пропит. Так чего ж тогда беспокоиться? И на работе, в порту, Синюхина не хватились. Скорее всего, считают, что докер в загул ударился. Такое уже случалось, и начальник участка всегда строго предупреждал Синюхина: чтобы в последний раз. Иначе уволим. Уволят, как же! А кто ж тогда за такую смешную зарплату работать будет!

На четвертые сутки погранцы все-таки заметили подпрыгивающего на скале человека. Изменили курс, направились к острову. Синюхин кричать уже не мог, размазывал кулаками грязное лицо, бормотал: «Дорогие мои, спасители! Да пусть рука моя правая отсохнет, если когда-нибудь первый тост не в вашу честь подниму!»

Офицеры улыбались, матросы хлопали плачущего Синюхина по плечам:

– Ты как здесь оказался, мужик? А мы три дня подряд тебя наблюдали. Думали турист-робинзон. Ах, братишки по пьянке забыли! Ну, вы, ребята, славно погудели!

Робинзона отвели на камбуз, накормили. Радист тайком от начальства преподнес полстакана технического спирта, сэкономленного на протирке радиодеталек. Синюхин выпил, тепло на душе стало. Правда, гнев на друзей не прошел. По приходу решил стразу идти в порт, чтобы набить морду Вадиму-штурману.

Буксир стоял у причала. И Вадим был на мостике. Распахнул руки для объятий:

– О, Синюхин, привет! Сколько лет, сколько зим! Ну, ты здорово после того дня загулял! – он крепко обнял товарища, – Слушай, Синюхин, а зачем ты мою фуражку скоммуниздил? Попросил бы, я бы тебе и так дал ее поносить.

«Врезать ему или не стоит? – думал Синюхин, – Ладно, пусть живет». Не специально же его на острове забыли.

– Водка у тебя есть? – только и спросил Робинзон…