Главное меню


Книги

Сценарии

Статьи

Другое


 


Сергей Романов

Член Союза российских писателей




Художественная литература

Угонщик


Оглавление | Назад | Дальше

УГОН 6. ПЯТНИЦА, ТРИНАДЦАТОЕ

1

Заказ на семерку поступил неожиданно. Нужен был именно ВАЗ-2107, с пятиступенчатой коробкой передач, желательно фиолетового или темно-бордового цвета, за что заказчик обязался доплатить премиальную сумму денег.

Когда ему отдали этот «горящий» заказ, его охватила и радость и недоумение одновременно.

Обрадовался он тому, что для угона отечественного автомобиля, как правило, не требуется особой подготовки. Будь то ВАЗы или «Волги» все они обычно оборудовались под одну гребенку. Счастливые владельцы новеньких машин приезжали в фирму по установке сигнализации и просили подобрать что-нибудь недорогое и надежное. А менеджеры фирм, долго не мудрствуя, советовали то, что при монтаже не требовало долгой волокиты и возни. И выезжал из такого сервиса автомобиль с недорогой электронной сигнализацией, вдобавок к которой прилагалась какая-нибудь запорная кочерга на руль или замковое устройство на педали. И все были довольны.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Российский обыватель, исходя из своих финансовых возможностей, предпочитал или подержанные иномарки или новые отечественные автомобили. Этими же финансовыми возможностями диктовалась и установка нехитрой сигнализации. Правда, не обходилось без курьезных случаев, но «извращением» занимались от скуки «толстые кошельки», или как их еще называли – новые русские.

Ему был известен случай, как один из богатеньких оригиналов купил шестую модель «жигулей», выкинул из-под капота родной движок и установил на его место форсированный мерседесовский. Салон, конечно, тоже было оборудован по последнему слову дизайна: анатомические сидения, баранка из сандалового дерева, электроподъемники бронированных стекол, климат-контроль, ну и все остальные накрутки, которыми оснащаются дорогие и престижные иномарки. Переоборудование «шестерки» обошлось в семьдесят тысяч долларов. Великовозрастный дитятя развлекался тем, что на загородных трассах лихо обходил какую-нибудь бээмвушку или «мерс». Конечно, владелец престижной иномарки не мог допустить, чтобы какая-то вшивая «лада»… И начинались гонки, победителем в которых оказывался водитель «шестерки». Поговаривали, что ту «шоху» в конце концов у него сперли заезжие гастролеры с Украины, но он не только не предпринял никаких попыток к ее розыску, а даже обрадовался, что теперь сможет купить «ушастый запорожец» и оборудовать его ролс-ройсовским двигателем, дорожным компьютером, спутниковой связью и даже факсом.

Словом, то, что заказчику вдруг потребовалась седьмая модель, было новостью приятной во всех отношениях. Но недоумевал: зачем именно фиолетового цвета? Даже дураку было известно, что автомобили редких окрасок легко поддаются розыску. Ведь если заказчик обращал внимание на цвет, то уж, конечно, не собирался после покупки перекрашивать машину. Но его делом было только исполнение заказа. Остальное его не касалось. Тем более, что обещано было доплатить за срочность исполнения.

– Ты видел что-нибудь фиолетовое и подобное? – спросил он с сарказмом своего приятеля по работе.

– Две литровые бутылки «Смиронова» ставишь?

– Идет, – протянул он руку.

Это была действительно фиолетовая семерка. На ночь ее запирали в ракушке, а днем, когда приходилось оставлять на улице, хозяин полагался на нехитрую сигнализацию. Правда, оснащена была машина и пейджером.

У него было две версии изъятия автомобиля у законного владельца. Первая: под покровом ночи срезав замочные петли, на что ушло бы не более двух минут, проникнуть под своды ракушки, отключить сигнализацию, не запуская двигателя, откатить машину метров за триста, где пейджинговая сигнализация была бы бессильной, и там уже завести автомобиль и доехать на нем до отстойника. Но на сколько проста была эта версия, настолько и опасна. Во-первых, ему не хотелось связываться с гремучими ракушками. Скрипучие ворота порой оповещали хозяев о неладном лучше чем пейджинговая связь и система сигнализации. Во-вторых, чтобы вытолкать автомобиль из зоны пейджинговой связи, нужны помощники. А ему не хотелось делиться. Ну, и в третьих, у любого прохожего, не говоря уже о милицейском патруле, возникнет подозрение, когда он увидит людей, толкающих глубокой ночью автомобиль в неизвестном направлении. Днем же такая процедура не вызовет особого подозрения даже у залихватского сыщика.

И он решил не связываться с ракушкой, а провести операцию днем.

После обеда он сел на хвост семерки и следовал за нею неотступно. А к концу дня уже знал, что сигнализация отключается с помощью обыкновенного тумблера, которые находится под приборной панелью. Пейджер срабатывает только при запуске двигателя, передает аварийные сигналы на расстояние не больше двухсот метров, и, самое главное, хозяин имеет ужасно вредную привычку: вернувшись домой, он не прячет машину сразу в ракушку, а оставляет возле подъезда.

С утра он был уже около заветной стоянки и поджидал владельца фиолетовой семерки. Тот появился одновременно с капитаном милиции. Знакомство со стражами общественного порядка не входило в его планы. Он отошел на почтительное расстояние от ракушек и издалека наблюдал за действиями милиционера и своего клиента. Не стоило большого труда догадаться, что представитель власти явно проявлял повышенный интерес к металлическим тентам. И пока владелец семерки открывал свою ракушку, милиционер вел оживленную дискуссию с хозяином соседнего гаража. И тот и другой театрально жестикулировали руками. К месту действия стали стягиваться и другие владельцы ракушек. Через несколько минут милиционера оказался в плотном кольце.

Но ему уже некогда было наблюдать, как бойкие частники наседали на представителя власти. Главный объект его наблюдения – семерка, блестя фиолетовыми боками, медленно скрылась за углом дома, и ему пришлось поспешно последовать за ней.

Жигуленок остановился во дворе, и хозяин, выйдя из машины, чуть ли не бегом снова отправился за дом, где находилась его ракушка. Он, посчитав поведение своего подопечного весьма странным, тоже последовал на прежнее наблюдательское место. Каково же было его удивление, когда владелец семерки присоединился к разъяренным частникам, которые по-прежнему наседали на несчастного милиционера.

И тут он понял, что действовать нужно немедленно. Иначе, может случиться так, что в этот день больше не представится возможности выполнить заказ. Он снова метнулся за дом, где стояла семерка. По дороге заприметил стаю подростков и замахал им руками:

– Мужики, халява есть!

– А что делать-то? – спросил один из самых рослых.

– Машину толканем – каждому по три бакса. Идет?

– А что не заводится?

– Угадал.

Они подошли к семерке, он незаметно вытащил отмычку, и не успела охранная сигнализация пискнуть и один раз, как он открыл дверь, запустил руку под приборную доску и щелкнул тумблером.

– Приветствует хозяина, – улыбнулся он подросткам.

– Куда катим-то?

– Туда, – махнул он в сторону автострады.

Пятеро ребят окружили машину. Он понял, что помогать им не было необходимости. Сел в кресло водителя, поставил рычаг переключения скоростей в нейтральное положение и по-гагарински скомандовал: «Поехали». Через пару минут он отсчитал три бумажки по пять долларов, вставил в замок зажигания свой «универсальный» ключ. Машина к удивлению подростков, покорно заурчала двигателем и тут же, завизжав шинами, резко рванулась с места.

Когда он вернулся к месту кражи, чтобы забрать свой автомобиль, владельцы ракушек все еще голосили за домом. Он не стал ждать окончания спора. Проблема незаконной установки ракушек на городской земле его не интересовала. Потому что у него не было такой проблемы. Но если бы пришлось выбирать, какой автомобиль угнать легче – под тентом или без – он, конечно, выбрал бы последний вариант. Хотя большой разницы, как профессионал высокого класса, не видел.

2

По обе стороны пешеходного тротуара Федосыч насчитал шестнадцать ракушек. Они были расфасованы между деревьев, стояли прямо на газоне и были выровнены по краю бордюра. Самые заботливые хозяева, как заметил Колодный, успели не только зацементировать съезд с бордюра, но и покрыть бетоном всю площадку под гаражом.

Федосыч повертел головой: несколько гаражей стояли с открытками воротами. Капитан вздохнул, предчувствуя горячий разговор, чуть слышно пожелал себе ни пуха ни пера, сплюнул в левую сторону и смело зашагал к самому ближнему.

– Здравствуйте, – взяв под козырек, представился он мужику в промасленной телогрейке, который занимался навешиванием на гофрированные стены легких полок. Под тентом стоял серый «Опель-кадет».

– Честь имею, – нехотя выдавил из себя мужик, сообразив, что ничего хорошего знакомство с представителем власти ему не сулит.

Федосыч, тоже поняв, что дальнейший представительский этикет только придаст захватчику городской земли уверенности, решил сразу взять быка за рога:

– Скажите, у вас разрешение на установку гаража имеется?

– А как же? – нагло соврал владелец «Опеля».

– В таком случае, я хотел бы на него взглянуть.

– Что прямо сейчас?

– Конечно. А чего время тянуть?

– Ну, не-е-ет, – обидчиво поджал губы «кадет», – так дело не пойдет.

– Вот как? А как же пойдет?

– Вы должны прислать на мое имя официальную бумагу, чтобы я к вам явился в участок и при этом захватил с собой документы на машину и гараж. Так?

– Так раньше было, – саркастично улыбнулся Федосыч, – А теперь, в целях распространения сервисных услуг для населения, мы, менты, сами идем к своим клиентам. Так, где документы?

Кадет, не спеша, вытер руки о телогрейку:

– Щас принесу. – Он направился к узкому столику, на котором лежали замок с ключами от гаража и от машины. Но Федосыч, предугадав, что их знакомство в течение минуты может закончиться закрытием гаража и исчезновением хозяина, тут же взял ключи, и положил их себе в карман.

«Кадет» от возмущения выпучил глаза:

– Не имеешь права. Отдай ключи. Это частная собственность.

– Только в обмен на разрешение.

Кадет выскочил из гаража и заорал на всю улицу:

– Мужики, грабят!

Тут же из нескольких ракушек повыскакивали несколько мужчин и направились в сторону Колодного.

– В чем дело, Пахан? – спросил подоспевший первым сосед с широкими плечами и длинными, как у гориллы руками.

– Этот мент незаконно изъял у меня ключи от гаража и автомобиля.

– Ты что это, капитан, себе позволяешь? – постукивая увесистым гаечным ключом по широкой ладони спросил громила Колодного.

Из-за его спины раздались несколько недовольных голосов:

– Совсем оборзели.

Кто-то даже язвительно предложил:

– Может, отрежем ему уши здесь, пока никто не видит?

Федосыч беззлобно улыбнулся:

– Ну что ж, режьте уши, а я потом этому смельчаку яйца отрежу. За мной не станет.

– Зачем ключи забрал? – уже более примирительным тоном спросил сосед-здоровяк.

– Мужики, – твердо сказал Колодный, – Районные власти поручили нашему участку произвести проверку о фактах незаконной установки ракушек. Вы можете возмущаться сколько угодно, можете жаловаться прокурору, можете, наконец, отрезать мне уши, но факт остается фактом: начальство отдает приказы, а мы их выполняем. Так что я попрошу всех присутствующих предъявить разрешения на аренду земли под ракушки.

Громила по-прежнему постукивал гаечным ключом по своей ладони:

– Да нет, капитан, таких разрешений ни у кого из нас. – Ответил он за всех и поинтересовался нагловатым тоном. – Так что теперь будем делать?

– Ничего, – вытаскивая из планшета лист бумаги и карандаш, спокойно ответил Колодный, – Я попрошу всех владельцев ракушек назвать свои фамилии и имена, адрес жительства и марку машины.

На несколько секунд воцарилось молчание. Но потом раздался тот же голос, который предлагал оставить Колодного без ушей:

– А ху-ху, не хо-хо?

– А это уже, ребятки, криминал и тянет на несколько суток, как за оскорбление представителя власти при исполнении им служебных обязанностей, так и за неподчинение его требованиям. Я ведь не хотел с вами по-плохому-то? Как ваша фамилия, – обратился он к громиле с длинными руками.

– Моя? – он улыбнувшись, оглянулся на окружающих его товарищей по стоянке, – Бляхер, ваше выскоблагородие. – Панас Петрович.

– А ваша? – ткнул Колодный пальцем в человека, который стоял за широкой спиной громилы.

– Сручкин, Кузьма Кузьмич.

– А я – Суходрищев, – послышалось за спиной Федосыча, – Запишите пожалуйста.

– Мудель… Хердвимов… Подхуллин… – под общий гогот неслось со всех сторон.

– Хорошо, мужики, – виновато улыбнулся капитан, – Ваш взяла. Я так и доложу своему начальству, что кроме оскорбления и непечатных слов я ничего в свой адрес ничего больше не услышал. А ему, начальству, видней, что предпринять дальше. Но сдается мне, что пригласят бульдозер и все ваши жестянки сметут одним махом к едрене-фене.

– Не имеют права!

– Еще как имеют. Дело в том, что под ракушками проложена теплотрасса, – пустился на хитрость Колодный, – Ладно бы, не мешали они городским коммуникациям…

После слов Федосыча о городских коммуникациях наступила зловещая тишина, и в стане мужиков произошло какое-то замешательство. Теперь все отлично понимали: если в недрах земли случиться авария с теплотрассой, то их ракушки, действительно без всяких предупреждений, снесут в мгновение ока.

– Кто первый поставил здесь ракушки? – вдруг спросил у своих защитников владелец «Кадета».

– Проханов. У него третий гараж. Он и меня, сучок, подбил. И моего соседа! Ставим, Егорыч! Одного власти задавят, а коллектив им никогда не сожрать!

– Вот что, мужики, я вам посоветую. – снова включился в разговор Федосыч, – Пишите в префектуру общую бумагу с просьбой разрешить установку ракушек. А вам там подскажут, где и в каком месте это можно сделать. Вы – коллектив! Вон как меня отбрили. И там чиновников вместе легче одолеть будет.

– Как же подскажут! – растолкал собравшихся мужик в железнодорожной фуражке, – Я на этой неделе имел счастье побывать в префектуре. Кроме наглости и угроз ничего не услышал. Как говорится, сытый голодному не верит. Начальство, оно ведь гаражной проблемы не видит. Они заигрывают с избирателями накануне выборов, а как выборы прошли, только свои интересы и блюдут. На избирателей им начихать.

-Думаешь, разрешат коллективу узаконить гаражную стоянку? – дернул за рукав Колодного громила.

– Я готов вместе с вами пойти в префектуру и просить за разрешение.

– А что такой добрый-то? По сколько сдерешь за содействие?

– Да я такой же автовладелец как вы. И мой «Москвич», уже восемь лет на улице стоит. Но, поймите, нам, милиции, гораздо меньше хлопот, когда ваши машины под крышей стоят. Мы ведь не скрываем: с появлением ракушек количество угонов сократилось почти в два раза.

– А не врешь? – недоверчиво спросил кто-то, – Действительно вместе с нами в префектуру пойдешь?

– Раз обещал – куда денусь. Тот кто меня знает – подтвердит. Я ведь не первый год участковым в этом районе работаю.

– Раз Федосыч сказал, то пойдет, – подтвердил до сих пор таивший молчание пожилой мужик с промасленной тряпкой в руках.

Колодный повернулся и увидел своего старого знакомого:

– А-а-а! Филя! Мартынов! Что же ты молчал, родной, когда мне, твоему спасителю, здесь уши резать собирались?

– А что говорить?

– Ну, заступился бы.

– Так пока никто ж не бил.

– Ну, хотя бы сказал, что давно меня знаешь и что верить этому менту поганому можно. Или рассказал бы всем присутствующим, как я тебя от твоей же жены спасал! Аль забыл, как она тебе одно место отутюжила?

– Помолчи, Федосыч! – покраснел Мартынов.

Мужики разом вежливо загалдели, будто и не было того враждебного противостояния, которым они встретили представителя власти. Перед ними был их коллега, автомобилист-любитель с собственной машиной под открытым небом.

– Ты и себя, Федосыч, впиши в список на установку ракушки.

– Спасибо, мужики, но у меня денег на ее покупку нет.

– Так мы ж за помощь сбросимся по сотне, – выпорхнул кто-то с идей, – Зато в наших рядах свой знакомый мент будет!

– Хорошо, – махнул рукой Колодный, – Пишите бумагу, подписывайтесь. Чтобы все как положено было: фамилия, имя, отчество, место жительства, паспортные данные, марка автомобиля. И меня можете вписывать.

Он вытащил из кармана связку ключей, кинул их владельцу «Кадета», снял фуражку и вытер пот со лба. Кто-то поставил перед им раскладной стульчик:

– Садись Федосыч, а то стоя писать неудобно. В это время в конце улицы раздался истошный вопль:

– Украли! Увели! Машину украли!

Все обернулись в сторону кричавшего. К ним бежал мужчина и размахивал фуражкой железнодорожника. Тот самый, который четверть часа назад изъявлял недовольство по поводу районного начальства. Он, тяжело дыша, приблизился к Федосычу:

– Украли. Машину украли! Я ее вывел из ракушки и поставил во дворе. Пока тут с вами разговаривал, ее увели. Четверть часа назад увели.

– Марка? – спросил Федосыч, поднимаясь со стульчика.

– Семерка. Фиолетовая. И пейджер на ней был. И сигнализация. Все псу под хвост полетело.

– У кого есть мобильный телефон? – спросил Федосыч.

Все молчали.

– Среди нас новых русских не имеется. У тех не ракушки, а многоуровневые гаражи.

– Тогда ищи телефон и срочно звони по 02. Потом сразу приходи ко мне и напишешь заявление об угоне. А я пока побегу в участок и подниму опергруппу. За четверть часа угонщик не мог далеко уехать. Как фамилия-то?

– Завальнюк! – чуть не плача, ответил железнодорожник.

3

Валька сидел за угловым столиком, около самого окна. Перед ним стояла початая бутылка «Смирнова». Он уже выпил сто граммов и без аппетита съел кусочек шашлыка. За окном моросил дождь, и в Валькиной душе тоже ходили хмурые тучи.

Они договорились встретиться с Климовым ровно в три часа дня, но стрелки показывали уже половину четвертого, а закадычного дружка все не было.

Впрочем, Валька не напрашивался на встречу. Своим деревенским умом он понимал, что ничего хорошего их рандеву ему не сулит. Но Славка сам попросил о свидании, прислав с каким-то бомжом ему в общежитие записку. Конечно, Валька мог не только отказаться от свидания, но и поставить об этом в известность Сурена. Но не того Валька был воспитания, чтобы выдавать даже бывших друзей.

Гонивовк налил в стакан еще сто граммов, наколол на вилку кусочек мяса и застыл, глядя в окно.

– Что не идет? – тронула его за плечо буфетчица тетя Вера.

– Кто? – вздрогнул Валька.

– Кто-кто – водка. Пять минут уже в руках держишь, а выпить не решаешься.

Валька закрыл глаза и одним махом опрокинул содержимое стакана в рот. Потянул носом воздух и бросил на тарелку вилку с наколотым кусочком шашлыка.

Тетя Вера медленно опустилась на краешек стула:

– Всегда шампанское брали, а сегодня, видать, день не праздничный?

– Это точно! – кивнул головой Валька.

– Не придет твоя пассия?

– Не-а.

– А дружок?

Валька снова посмотрел на часы:

– Опаздывает.

Тетя Вера несколько секунд посидела молча. Потом тронула Вальку за руку:

– Валек, я своему-то мужику сказала, что ты устанавливаешь разные секретные штучки на машины, так он просил, если у тебя будет время, заглянуть к нам.

– Я ведь, тетя Вера, монтажом не занимаюсь.

– А чем же занимаешься? – в удивлении подняла брови буфетчица.

– Демонтажем.

Женщина подозрительно оглядела своего старого постояльца и вдруг широко заулыбалась:

– Скажешь, тоже. Шутник выискался! Я же тебе не бесплатный вызов предлагаю. В это время на стул неожиданно плюхнулся Славка:

– Привет, теть Вер! – протянул руку Вальке, – Как дела старина?

– Тьфу! Испугал, черт! Буфетчица тут же привстала со своего стула, – Валь, ну мы еще поговорим?

– Поговорим, – как-то обреченно кивнул Валька и посмотрел на своего приятеля, – Водку будешь?

– А я по-твоему зачем сюда пришел? – вопросом на вопрос ответил Славка.

– Да уж не веселиться. Чего опаздываешь-то? – с недовольством поинтересовался у своего дружка Валька.

– Да к шашлычной я давно пришел. Ходил вокруг да около и смотрел, не привел ли ты кого-нибудь за собой.

– Пуганая ворона куста боится, – вспомнилась Вальке любимая поговорка матери.

Они почти без разговоров допили содержимое бутылки, и Славка поманил пальцем тетю Веру:

– Еще бутылочку.

Валька не выдержал первым:

– Ну, ладно, не тяни козла за хвост. Звал зачем?

Славка почесал пальцем переносицу:

– В конторе переполох?

– А ты как думаешь?

– Меня ищут?

– Да кому ты нужен, – ехидно ответил Валька, – Подумаешь, сховал четыреста пятьдесят тысяч…

– Каких четыреста пятьдесят тысяч? – деланно удивился Климов.

– Зеленых, Славик, причем даже не неденоминированных.

– Ты о чем, друг?

– Слушай, брось кривляться. Что ты передо мной драка корчишь? Я не Сурен, и тем более не Шамиль. Я тебя не разыскиваю по всей Москве, чтобы оторвать башку. Так что будь осторожен, если позарился на такую сумму.

Славка разом сник и опустил плечи:

– Что посоветуешь, Валек?

Гонивовк повертел стакан на столе.

– По-моему, есть только один способ выхода из сложившейся ситуации – отдать деньги.

– Ты думаешь, если я верну доллары, то этим все и закончится.

– Думаю, что нет. Какое-то время будешь отрабатывать и процент, который наверняка запросят с Шамиля за кредит без спроса.

– И каков будет этот процент?

Валька пожал плечами:

– Это не моего ума дело. Тут я тебе не подсказчик и не советчик.

– Выпьем? – пропустив слова товарища мимо ушей, поднял свой стакан Славка.

Валька нехотя взял стакан, закусил губу:

– Что-то не лезет больше. Отдай баксы, Славка. Не дразни зверя. Мы с тобой в этом мире очень маленькие люди. Ногтем придавят, пикнуть не успеешь. И долго потом будут искать, где могилка твоя.

Славка выпив водку, швырнул пустой стакан на стол и преклонился через стол:

– Ты понимаешь, Валек, о какой сумме идет речь? Это же почти полмиллиона! Этих денег и тебе и мне хватит на раскрутку своего дела за кордоном. Можно слинять куда-нибудь в Испанию, Чехию, в Африку, наконец, и вложить деньги в свой бизнес. Что мы, без тямы в голове, что ли?

– Это не по мне, Слава. Ты ведь знаешь, я после защиты диплома в свою деревню подамся. Завяжу со всяким криминалом.

– Но так не бывает: сегодня вор, а завтра – паинька, чистый человек.

– Может быть, когда-нибудь я и буду наказан за свои прегрешения. Но я не думаю, что приговор будет строже, чем тот, который мне был вынесен еще при рождении. Ты ведь не знаешь, что такое родиться в многодетной семье с отцом инвалидом? Не знаешь… А я могу тебе сказать: эта жизнь ничем не лучше, чем в лагере для осужденных. Я ведь, как приговоренной, с шести лет поднимался чуть свет, дрова пилил, колол, навоз из коровника вывозил, потом отсиживал занятия в школе и опять пахал, сеял, убирал. Словом, с дошкольного возраста зарабатывал хлеб и деньги. И пальто во втором классе мне мать купила на вырост. В нем почти и школу закончил. Так что я за свои грехи, еще в детстве отсидел. А хуже того приговора для меня может быть только смертный. Но в суде за угоны вышку не дадут. А за «зелень», с которой ты меня приглашаешь удрать с тобой за границу, нам точно не сносить головы. А они, Слава, тебя не то, что в Африке, у черта за пазухой достанут.

– Но я не могу отдать деньги…

– Тогда покайся и жди, – развел руками Валька.

– Я не могу отдать деньги, потому что у меня их нет!

– Скажешь тоже, как в лужу пернешь… Только что за границу приглашал, а теперь, видите ли, денег у него нет.

– Скорее всего, они уже там, Валя, за границей.

Гонивовк поднял глаза:

– Чего ты горбатого лепишь? Тоже мне выискался – авантюрист международного масштаба.

Они за кордоном, Валя. За пятьдесят тысяч зеленых оказал мне эту услугу… Ты никогда бы не подумал кто.

– Знаешь, мне это не интересно. И если ты уж решил играть по крупному, то действуй сам. Я категорически не хочу быть посвященным в твои планы.

– Но только ты мне смог бы помочь вернуть деньги. Ведь если я приду к Сурену без зелени, меня не станут слушать, а, сам знаешь, сразу подвесят за яйца.

– Оставь меня в покое, Славик. И лучше будет, если о нашей встрече здесь никто не будет знать. Ведь если это станет известным Сурену, а затем и Шамилю, то я не собираюсь погибать за компанию и вынужден буду рассказать о нашей встрече подробнее.

– Но ты мне должен помочь!

– Чем? – Валька с шумом поднялся из-за стола. На пол полетела металлическая тарелка с шашлыком.

– Мальчики, мальчики! – бросилась в их сторону тетя Вера, – Что вы тут не поделили?

Славка схватил Гонивовка за руку, который готов был уже покинуть шашлычную:

– Присядь, хотя бы еще на одну минуту.

– Ну?

– Передай одному человек записку.

– Это твоя последняя ко мне просьба?

– Пусть будет так.

– Тогда пиши быстрее.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, и ждал, пока Славка водил карандашом по листку бумаги. Наконец он свернул лист вчетверо и протянул Гонивовку:

– Здесь адрес, по которому меня можно найти.

– Это уже не мое дело. Так кому передать?

– Натюрморту.

Вальку словно кипятком ошпарило: неужели в этом деле замешан художник? Но он тут же постарался взять себя в руки: мало ли какие дела у Климова могли быть с Натюрмортом.

4

Следователь военной прокуратуры капитан Рогозин с трудом оттолкнул на край стола несколько толстых папок с документацией о перевозках грузов ермолинскими летчиками. На первый взгляд картина получалась такая, что начальника аэродрома полковника Никитина нужно было носить на руках. Это был один из немногих командиров, который, как говориться, мог совмещать приятное с полезным. В то время, как офицеры во многих подразделениях жили с семьями в палатках, чуть ли не каждый день из-за не укомплектованности частей кадрами, вынуждены были нести круглосуточные дежурства и в добавок ко всем бедам, месяцами не получали жалование, ермолинские летчики не простаивали и зарабатывали деньги, выполняя коммерческие рейсы.

На каждом армейском совещании руководство армии и штаба ставило полковника Никитина в пример. Смотрите, мол, Борис Карпович и летчикам скучать не дает, потому как тренировочные полеты они совмещают с коммерческими рейсами, и казну армии пополняет, помогая перемещать народнохозяйственные грузы.

Но капитан Рагозин в общем ворохе документов подметил, казалось, совсем незначительную деталь: перевозкой народнохозяйственных грузов на ермолинском аэродроме и не пахло. На Кавказ, как правило, многотонные «Антеи» перевозили автомобили, выполняя заказы коммерческих фирм, а обратно в Москву возвращались под завязку загруженные ликероводочной продукцией. И это в то время, как российские пограничники и таможенники вели активную борьбу на Кавказе по пресечению ввоза в Россию контрабандного спирта. Пока одни сдерживали на границе сотни цистерн с десятками тысяч тонн нелегального спирта, авиаторы под общий шумок челночили и

олучали приличные деньги за перевозку водок и коньяков.

Рогозин отлично понимал, что на рейсы военных самолетов таможня смотрела сквозь пальцы. Конечно, специалисты этого контрольного ведомства догадывались, какой товар мог скрываться внутри огромных грузовых аэробусов, но предпочитали помалкивать и с «вояками» не связываться.

Но перевозка спирта – это уже из другой оперы. А пока капитан Рогозин, однокашник Игоря Смагера, работал над дружеской просьбой его шефа – подполковника Зубкова.

Рогозин набрал номер телефона МУРа. Трубку тотчас же подняли, и на другом конце провода прозвучал приятный баритон:

– Зубков.

– Владимир Иванович, это капитан Рогозин из военной прокуратуры.

– О! Олежек, как жизнь молодая?

– Втравили, Владимир Иванович, вы меня в авантюру, – без церемоний перешел к делу Рогозин.

– Так уж сразу и в авантюру? – засмеялся Зубков, но потом, перешел на серьезный тон, – Что, начальство не одобряет твоей инициативы разобраться с передовым опытом летчиков?

– Еще как не одобряет. Меня уже наш главный прокурор вызывал и спрашивал, дескать, какого черта ты полез к ермолинцам?

– Ну, а ты?

– Я на вас всю вину переложил.

– Это как же?

Рогозин тихо засмеялся, прикрыл трубку ладошкой, и хотя в кабинете кроме него никого не было, оглянулся по сторонам:

– Я сообщил, дескать, по секрету от своего друга узнал, что МУР проявляет повышенный интерес к Ермолину, поэтому, дабы военную прокуратуру не застали врасплох, решил тоже поинтересоваться летными делишками. А то случиться так, что гражданские поднимут шум на всю страну, а мы, военные, об этом и слыхом не слыхивали. Тогда – стыда не оберешься. А тут выложим и свои козыри, мол, все нам известно и хоть завтра готовы призвать к ответу нарушителей.

– Оригинальный ход, – похвалил Зубков.

– Сам от себя в восторге.

– Ну, ты слишком скромный товарищ, – съязвил подполковник.

– Это, Владимир Иванович, мой единственный недостаток. – также с подвохом ответил Рогозин и уже серьезно добавил, – Правда, если мое руководство узнает о нашем с вами разговоре, то вышвырнет меня из армии с волчьим билетом.

– Ну, ты краски-то не сгущай?

– Как пить дать подведут под сокращение. Сокращать армию стало модно и актуально. И особенно тех, кто сует нос не в свои дела. А дела, Владимир Иванович, как вы и предполагали, очень темные.

– Много переправили?

– Много, Владимир Иванович. Только за три последних месяца в Закавказье было переброшено более трех сотен автомобилей.

– Краденых?

– Краденые они или подаренные – таких данных в транспортных документах нет. Есть гарантийное письмо об оплате, платежное поручение и акт технического осмотра. Все.

– Так ведь, Олег, с этими документами ничего не докажешь?

– Не скажите, Владимир Иванович. Кое-что доказать можно. Во-первых, меня заинтересовал такой факт. Груз не разу не был досмотрен таможенным контролем. А это уже нарушение правил межгосударственных перевозок. Если вы выполняете коммерческие рейсы для гражданских нужд, то и законов гражданских придерживайтесь. Согласны?

– Логично. Шум можно поднять колоссальный: государственная казна не досчиталась кругленькой суммы. Но военные сошлются на свою неопытность и некомпетентность в торговых вопросах. Их, конечно, пожурят, попинают немного ногами, но потом и заступятся, дескать, хотели как лучше…

– Данных о том, что они перевозили ворованные машины нет?

– Естественно, никто не скажет, что груз был криминальным. Все надо доказывать.

– Но чтобы доказать, нужна хотя бы соломинка…

– Мне кажется, что такая есть. Я внимательно прочитал акты технического контроля на каждую машину. И вот что меня насторожило: в каждом акте было отражено, что автомобиль к самостоятельной транспортировке не пригоден. А служащие аэродрома мне рассказывали, что каждая партия прибывала для отправки своим ходом. Мало того, некоторые солдатики даже восхищались некоторыми тачками: коммерсанты на них устраивали гонки по летному полю.

– Но эти акты- то, пусть они и липовые, теперь находятся в Закавказье вместе с машинами?

– Конечно. И хотя я не следователь по экономическим махинациям, но чувству, что все эти акты предъявлялись в бакинские, ереванские автоинспекции вместе с такими же вымороченными справками-счетами. Все это удостоверяло сделку купли автомашины кавказцем, на основании чего ему выдавались подлинные номера и документы на купленный в России автомобиль. Таким образом, из военных «Антеев» на взлетно-посадочную полосу выкатывалась, теперь уже на законных основаниях, новенькая машина, готовая влиться в автопарк армянской или грузинской столицы.

– Послушай, Олег, какого черта ты там делаешь? – спросил после недолгой паузы Зубков.

– Где?

– Ну, в этой своей военной прокуратуре. Я молю Бога, чтобы тебя поскорее выгнали из рядов Вооруженных Сил, потому что в милиции не хватает грамотных следователей.

– Это комплимент?

– Считай, что так. Но я действительно взял бы тебя к себе с удовольствием.

– У вас есть Смагер. Мой друг и однокашник. И я ему дорогу перебегать не стану.

– А вот твоего Смагера я выгоню из МУРа на вполне законных основаниях. Как профессионально непригодного специалиста.

– Но это вы хватили лишнего, Владимир Иванович. Смагер – мент до мозга костей! Он даже семью не смог создать, потому что женился на этой самой вашей обворожительной милиции.

– Твой друг, Олег, провалил операцию, из-за чего вполне серьезно пошатнулась и моя компетенция. И начальство требует возмездия.

– И вы его допустите?

– Да.

– Что грозит Игорю?

– В лучшем случае – ссылка.

– В Магадан?

– Пока в Питер. А там посмотрим.

5

Грек уже второй час околачивался на автомобильном рынке прибалтийского Калининграда. Прежде чем встретиться с президентом автоцентра под многообещающим названием «Европа» Сосо Бурчиладзе, который в советское время отсидел три срока за незаконные валютные операции, а теперь превратился в руководителя крупного концерна по поставке иномарок на российский рынок, Грек решил лично поинтересоваться, по какой цене продаются роскошные автомобили с большим объемом двигателя. Такие, как раз и ценили в Закавказском регионе.

До встречи оставалась еще пара часов. Тем более до старого замка, где располагалась могила немецкого философа Канта, и где у них была назначена встреча с телохранителем Сосо, было рукой подать. Он мог проделать весь этот путь пешком за полчаса.

Так что торопиться было некуда, он прошел вдоль строя надраенных до предела «Мерседесов» и свернул направо, где в несколько рядов были выставлены для продажи мощные внедорожники. Цены на «Мерсы», «Ауди» и «БМВ» за последний год практически не изменились. А вот джипы, с тех пор как в России наладили свою линию по выпуску внедорожников, резко подешевели.

Он постарался сосредоточиться на ценах и стал пристально вглядываться на таблички, которые были прикреплены в углах лобовых стекол. Он постарался проанализировать, насколько снижалась стоимость машины в зависимости от года выпуска. Выходило, что внедорожник пятилетнего возраста с полным электропакетом и всякими автоматическими наворотами можно было приобрести за десять-пятнадцать тысяч долларов. Конечно, машина не включала в себя стоимость услуг по растаможке. И потому для калининградца, жителя свободной экономической зоны, приобретение такой машины не выглядело обременительным делом, в то время как для любого другого россиянина цена возрастала почти в половину. Грек прибавил к общей стоимости и свой коммерческий интерес: цифра подобралась к тридцати тысячам. Такие деньги в Закавказье водились практически у каждого жителя, который зарабатывал на жизнь с помощью автомата «Калашникова», кочуя из одной добровольческо-освободительной армии в другую.

Он остановился около синего «Форда» и заглянул внутрь салона. Кресла были отделаны синим бархатом, в приборную доску встроен бортовой компьютер, на кабине красовались полдесятка мощных фар. Он почувствовал, как кто-то потянул его за руку.

– Интересует машина, господин? – он обернулся и увидел около себя смазливую черноглазую девчонку лет шестнадцати. Она держала руки в карманах длинной кожаной куртки, которая была расстегнута на распашку. Супермодная кофточка с глубоким декольте практически обнажала высокую грудь и привораживала внимание мужской половины.

– А тебе-то что? – сквозь зубы спросил Грек и тут же вспомнил о своей юной балерине. И почему он не взял ее с собой? Кстати и она была не против побывать в прибалтийском городе. С досады он набрал побольше морского воздуха в грудь и снова откровенно уставился на глубокое декольте девчонки.

– Как что? Я вместе с папой. – склонив свою головку влево, игриво ответила она и кивнула в сторону мускулистого мужчины лет тридцати с толстой шеей, на которой сверкал огромный крест. Щурясь от солнца, он оценивающе смотрел на Грека.

– Интересуетесь машиной? – издалека спросил он.

– Сколько сбросишь? – без всякого интереса спросил Грек.

– Нисколько, – отрицательно замотал головой «папа», могу только колесо запасное добавить и дочку в придачу. Конечно, не насовсем. На ночку.

Грек взглянул на часы: пора было двигаться к могиле Канта. Девчонка после слов своего «отца» тут же повисла на руке Грека.

– Покупай, господин.

Грек освободил свою руку и вздохнул: он прекрасно понимал, чем может закончиться и покупка и ночное свидание с девчонкой. Когда-то он и сам шарил в чужих карманах с помощью девчонок и таблеток клофелина. Девушки втирались в доверие к клиентам, подсыпали снотворное и освобождали их карманы от лишних денег.

– В другой раз. – сказал Грек и зашагал в сторону входных ворот. Краем глаза он видел, что девчонка, следовала за ним.

Он вышел за ворота, и поискал взглядом дежурного милиционера. Тот прохаживался вдоль автостоянки. Грек, не прибавляя шага догнал его, и шепотом сказал, кивнув в сторону девчонки:

– У нее полный карман клофелина.

– А вы кто будете, гражданин?

– Коллега, – спокойно бросил он, – Из московской милиции.

– Спасибо, – поблагодарил его милиционер и направился в сторону девочонки.

– Куда ехать желаете? – тут же спросил его пожилой мужик, покручивая на пальце брелок с ключами, как это принято у московских аэропортовских бомбил.

– На кладбище, – пошутил он.

– Не рано ли? – постарался поддержать шутку водитель.

Грек посмотрел на часы:

– В самый раз. Надеюсь, где могила Канта знаешь?

– Обижаешь, начальник.

– Тогда поехали. В гостиницу Грек вернулся глубокой ночью. Переговоры были нервными, но Грек остался доволен собой. Партия иномарок, минуя Москву, должна была прибыть во Владикавказ. А там уже Грек найдет способ переправить автомобили в Азербайджан. Он знал, что во Владикавказе бедствует огромный военный аэродром. И стоит ему только попросить об одолжении и показать денежные купюры…

Правда, Сосо Бурчиладзе поначалу наотрез отказался транспортировать машины своим ходом в Закавказье.

– Ты что, не знаешь, кто там орудует? Я ведь вообще могу остаться без машин и денег. Мне легче и безопасней товар во Владивосток доставить. Но во Владикавказ?.. Нет, так дело не пойдет. До Москвы я отвечаю за машины, а там – твоя забота.

Они несколько раз вставали с кресел, пожимали друг другу руки и прощались, но потом вновь усаживались, тянули маленькими глотками темно-бордовый «Кинзмараули» и Грек километр за километром отвоевывал у Сосо пространство. Бизнесмен предлагал услуги по транспортировке до Липецка, потом соглашался доставить машины в Воронеж. Махал в отчаянии рукой: «Хорошо будут они через пару недель в Волгограде». Но Грек поджимал губы и отрицательно качал головой:

– Прибавляю к общей сумме контракта еще десять тысяч долларов. Но вся партия должна прибыть только во Владикавказ«. В конце концов, старый валютный мошенник сдался:

– Вот как мы сделаем Грек. Машины будут приходить во Владикавказ не всей партией сразу. А по две, по три. Под воронежскими и пензенскими номерами. Я поговорю со знакомыми ребятами в этих областных автоинспекциях и мы позаимствуем у них номера на время.

– Машины-двойники? – показал свою осведомленность Грек.

– А как ты еще хотел в открытую перегонять чужое добро? Только под действующими номерами, дружок, которые на время позаимствуем у друзей. Работа кропотливая, но стоящая. Важно, не только чтобы марка автомобиля и его цвет сходились, но и год выпуска. Так что гаишники за свою работу не зря деньги берут. В течение двух суток все будут на месте. Но учти, если в дороге пропадет хотя бы одна машина, то убытки делим пополам.

Они остались довольны друг другом. И Грек. И перекупщик Сосо. Ведь не каждый день у него покупают приличные партии угнанных из-за рубежа иномарок.

…В номер неожиданно постучали. Грек вышел в прихожую и, не открывая дверь, поинтересовался запозднившимся гостем.

– Откройте, пожалуйста, – раздался мелодичный голос. Ему показалось, что он уже где-то слышал его.

Пренебрегая осторожностью, он открыл дверь. Перед ним стояла та самая девчонка в кофточке с глубоким декольте. Поняв, что избавиться от старых знакомых не удалось, Грек без лишний вопросов жестом пригласил девчонку в номер. Она тут же скинула куртку, плюхнулась в глубокое мягкое кресло, положила ногу на ногу:

– Шампанского хочется!

Он окончательно понял, что его принимают за самого настоящего лоха. Наверняка в холле гостиницы мнимый «папаша» со своими друзьями дожидается, когда он, Грек, отрубится от дозы клофелина, или сама девчонка не очистит его карманы. Не исключалось и грубое физическое воздействие на его толстый кошелек. Ну, что ж, после трудных переговоров можно было и поразвлечься.

– Сейчас прикажу принести шампанского, – сказал он девчонке, взял телефон и ушел в другую комнату.

– Сосо, – глядя в окно на синий «Форд», спросил он, когда трубку подняли, – Это твои люди меня клеят?

– Упаси Бог, Грек!

– Ребята на синем джипе марки «Форд», который стоит около моей гостиницы, заслали в мой номер девицу. С ней я как-нибудь сам разберусь. А с «Фордом»…

– Девчонка-то хороша? – засмеялся Сосо.

– Ничего.

– Тогда отдыхай спокойно, Грек, и ничего не бойся.

Они долго занимались любовью, и в порыве страсти Грек называл новую знакомую Леночкой. Около двух часов ночи, перепутав бокалы, «Леночка» выпила шампанское с клофелином. Больше она никогда не видела своего любовника.

6

Бьерн Сальминг искоса посматривал на своего приятеля. И чем дальше они удалялись от второй российской столицы, тем все больше и больше улучшалось настроение Лундквиста. Наконец, Сальминг подсел к своему другу:

– Сколько ты заработал за три дня, Томас? – положив руку на плечо товарища, спросил Бьерн.

Лундквист посмотрел на Сальминга снизу вверх, приложил руку к нагрудному карману пиджака, благодарно кивнул головой, но постарался уйти от прямого ответа:

– Спасибо тебе, Бьерн.

– Десять штук!

– Да, – согласился Лундквист, – Но какой риск!

– Да никакого риска, – развел в стороны руки Сальминг. – Оставили машины около гостиницы, получили вечером деньги, а утром заявили, что машины исчезли. Где ты рисковал, Томас? Докер за три часа подвергается большему риску, нежели мы за три дня.

– Может быть, – согласно кивнул Лундквист, снова уставился в иллюминатор и повторил, – Очень даже может быть.

– Да плюс тридцать пять тысяч ты получишь от страховой компании.

– Но здесь нет никакой выгоды! – сморщил лоб и запротестовал Лундквист, – Ведь эти деньги я заплатил за машину в магазине!

– Когда заплатил-то?

– В прошлом году.

– Значит, ты уже почти год эксплуатировал машину?

– Десять месяцев, – уточнил Томас.

– Ну, так если бы ты ее решил продать, то запросил бы тридцать пять?

– Кто же даст тридцать пять после года эксплуатации? Тысяч двадцать восемь – тридцать…

– Значит, прибавь к десяти еще пять – семь чистой выгоды.

– Это точно, – в конце концов, согласился Лундквист и снова стал глядеть на море.

– Еще поедешь? – спросил Сальминг.

Лундквист вопросительно посмотрел на Сальминга, мол, страховая компания тут же поймет, что не все в порядке в ее ведомстве. Бьерн в ответ лишь улыбнулся:

– Что, во всей Европе на одной только страховой компании свет клином сошелся. Поедем в Голландию, купим по «Мерседесу», там и страховки оформим. Мы, в отличие от этих русских, живем в свободной Европе. – сказал Бьерн и тут же подумал: «Но насколько мы теперь свободны от самих русских?»

При встрече с питерским партнером, который выложил перед Бьерном две пачки стодолларовых купюр, Сальминг как-то сразу ощутил свою зависимость от этого человека. Нет, русский был вежливым и предупредительным, но в разговоре дал понять, что такие маленькие партии не только не приносят российской стороне ощутимой прибыли, но и требуют дополнительной затрат. Ведь машины нужно на какое-то время спрятать от посторонних глаз, затем переправить самолетом в другую область, перебить номера и оформить новые документы. Так вот, как оказалось, чем больше партия краденых автомобилей проходит перерегистрацию, тем меньше денег приходится платить русским партнерам за услуги.

Сальминг вытаращил глаза и не поверил. Русский, удивляясь непонятливости Сальминга, недовольно цокнул языком:

– Понимаешь, крупный опт всегда стоит дешевле единичных экземпляров. Сколько ты платишь за банку «кока-колы», – спросил русский у Бьерна.

– Два доллара, – не понимая, куда клонит разговор его партнер, ответил Сальминг.

– А если в «супермаркете» ты будешь покупать целую упаковку, почем обойдется тебе каждая банка?

– Центов пятьдесят – восемьдесят. В зависимости от партии.

– Вот так и на машины. – вздохнул русский, – При переоформлении документов в инспекции мы платим одинаково, что за один автомобиль, что за десяток. Понимаешь?

И добавил. Вот если бы он, Сальминг, постарался регулярно поставлять по десятку, а то и полтора новых машин, пусть даже краденых, то их сотрудничество могло бы стать очень даже взаимовыгодным.

– Да-да! Понимаю, – согласился Бьерн. – Но мне-то уговорить двух-трех друзей и пригнать их машины в Питер гораздо легче, чем два десятка!

– Так не стоит уговаривать друзей. Бери их машины и передавай нашим людям. Правда, с одним условием: расчет будет производиться только после того, как машины окажутся рядом с паромом. В Питере.

– Вот так, взять без спроса и пригнать? – с нескрываемым сарказмом спросил Сальминг.

– А чего церемониться? Они ведь от страховой компании получат возмещение. Так?

– Так-то оно так! – задумался Бьерн, – Но я своими действиями обижу своих друзей…

– Одного, может быть, и обидишь, а десяток осчастливишь. Ведь на страховую сумму вместо бывшей в употреблении иномарки, они смогут купить новую, более современную машину?

– Но за это можно угодить в тюрьму…

– У нас говорят, кто не рискует, тот не пьет шампанское и не спит с королевой. Тем более в ваших тюрьмах сидеть – сплошное наслаждение.

– Я буду думать, – пропустив мимо ушей похвальбу в адрес шведских тюрем, ответил Бьерн.

Всю обратную дорогу он действительно думал. Если с каждой машины его доход, как утверждал русский, будет составлять не менее пяти тысяч долларов, то в течение года он может стать настоящим миллионером. О, как тогда обрадуется Илзе! Но откуда у простого докера могут взяться такие огромные деньги. «Думай, Бьерн, думай», глядя на своего товарища, который все время смотрел в иллюминатор, и о чем-то мечтал, уговаривал себя Сальминг. «А что если зарегистрировать свою фирму?» – вдруг пришла Бьерну идея. Фирму по покупке автомобилей бывших в употреблении? Он подразумевал о существовании в Швеции подобных фирм. Но фирма Бьерна Сальминга будет тратить очень мало денег на покупку использованных машин. Зато она будет щедро раздавать деньги тем владельцам дорогих машин, которые готовы будут закрыть глаза на преднамеренную кражу своего автомобиля. Идея понравилась Бьерну. Но на ее реализацию опять-таки нужны были деньги. По предварительным подсчетам – тысяч пятьдесят, а лучше все сто. Для того чтобы арендовать помещение под контору и небольшую стоянку для хранения автомобилей. Нужны были средства и на приобретение нескольких машин не первой свежести. Ведь контролирующим органам нужно пустить пыль в глаза?

Бьерн все глубже и глубже разрабатывал свою идею об открытии частной фирмы. И когда паром длинным гудком известил портовое начальс

во о своем приближении, Сальминг уже до мельчайших деталей разработал план открытия собственного бизнеса. Во-первых, ему требовалось перебросить в Питер еще три-четыре автомобиля. Тогда у него появятся оборотные средства для начала деятельности фирмы. Во-вторых, нужен небольшой штат единомышленников. В третьих…

Он посмотрел на своего товарища: и в этом деле Томас будет уму помощником. Конечно, он может не согласиться. Но теперь-то, когда они оба одним миром мазаны, он знал, как не только заставить, но и привлечь Томаса к совместному бизнесу. Как выразился русский? Кто не рискует, тот не пьет шампанское и не спит с королевой. Хорошо сказал русский.

– Томас, а Томас? – позвал он своего товарища, Ну, что планируем следующий рейс?

Лундквист, казалось, ничего не слышал. И он не стал его больше донимать вопросами: пусть пока осмыслит, какая выгода ему вдруг привалила.

Паром швартовался к причалу. Бьерн поднялся с кресла, похлопал себя по широкой груди и около сердца ощутил толстую пачку стодолларовых банкнот. Начало было положено…

6

Поздно ночью из Питера пригнали несколько иномарок. Сурен ожидал их прибытие и, когда за воротами раздались три короткие гудка, как обычно водители извещали охрану о том, что приехали свои, Сурен поднялся со своей раскладушки и направился вниз. Он сам решил расставить машины по боксам, а заодно и посмотреть на товар.

Он шел по территории автосервиса, а за ним, как за вожаком тянулась кавалькада из тринадцати совсем новеньких иномарок. Он посмотрел на часы. Было половина второго ночи. От мысли, которая ему пришла внезапно в голову, он на несколько секунд остановился, и колонна машин тоже замерла в ожидании дальнейших действий руководителя фирмы. «Черт побери», – подумал Сурен, и оглянулся на колонну, – «Наступило тринадцатое число. Ночь с четверга на пятницу. И машин – тоже тринадцать. Как бы чего не случилось!» Он снова двинулся к боксам и постарался припомнить, не снилось ли ему какая-нибудь чепуха, пока он дремал на своей раскладушке? Нет, провалился как в яму.

Он открыл первый бокс и знаком показал водителю «Чероки», чтобы тот поставил машину как можно ближе к тыльной стороне гаража. Вместе с джипом он хотел уместить и еще какую-нибудь машину меньшей длины. Он внимательно оглядел мигающую колонну и пальцем показал на шестую машину. Это была «Рено»-19. Водитель тут же сообразив, что его место за джипом, вырулил из колонны и лихо подпер внедорожник. Ворота первого бокса закрыли, и Сурен, постучав по капоту «Ленд-Ровера», показал на второй бокс.

Он долго гремел связкой ключей, подыскивая в темноте нужный. Но не мог его обнаружить. «Сегодня лучше спать больше не ложиться», – снова подумал он о тринадцатом числе и ночи с четверга на пятницу, – Если приснится что-то нехорошее, то обязательно сбудется«. Он ухмыльнулся, с каких это пор он стал таким суеверным.

Наконец ему удалось найти нужный ключ, и он открыл ворота. «Ровер», не ожидая приказа, взревел мотором и резко кинулся к проему. Но то ли водитель не увидел как одна половина ворот сама собой вдруг стала закрываться, то ли ему не хватило реакции, но рванувшийся джип тут же налетел на торец массивной двери.

– Твою мать! – заорал на всю территорию Сурен. Не успел он только подумать о магической ночи, как несчастье случилось.

Водитель выскочил из джипа и склонился над бампером, осматривая вмятину.

– Вроде бы ничего, – постарался он улыбнуться.

Но в это время гаражная дверь, видимо слетевшая с петель, медленно стала падать в направлении водителя и джипа.

– Прочь от машины! – еще громче заорал Сурен и сам отбежал от «Ровера».

Водитель, ничего не понимая, смотрел на убегающего Сурена и не двигался. Сурен, повернувшись в сторону трагедии, так и остался с открытым ртом: огромная металлическая дверь, как мышеловка, прихлопнула шофера не дотянув сантиметров десяти до бампера джипа. По крайней мере, упав на капот машины, дверь смягчила бы свой удар.

«Вот они, плоды, черной ночи», – подумал Сурен и вместе с подбежавшими водителями ухватился за створ ворот. Около десятка человек с трудом передвинули дверь, стараясь как можно быстрее освободить своего товарища. Он лежал на животе в луже крови. И даже не стонал. Видимо смерть наступила молниеносно.

Только к утру все машины были упрятаны в боксы. И чтобы не привлекать внимание милиции к месту происшествия, мертвого тело водителя вывезли за город и бросили с придорожный кювет. Расчет был прост. Оперативники, обнаружив находку, определят, что пострадал человек в результате дорожно-транспортного происшествия и, конечно, станут искать неизвестного беглеца-водителя.

Только когда начало светать, Сурен опустился в свое кресло и закрыл глаза. Сразу же перед ним появился погибший водитель, который не моргая с широко открытыми глазами смотрел на Сурена. Откуда-то раздался дикий хохот.

– Не ночь, а самый настоящий шабаш! – Сурен рывком поднялся из кресла и чуть ли не бегом устремился вниз. Хохот был не мистическим, а вполне реальным.

Он спустился по лестнице и пошел в сторону мастерской, где занимался своими художествами Натюрморт. Еще с вечера Сурен видел его в обществе Вероники и просил быть на работе с раннего утра. Ведь с приходом партии иномарок Натюрморту предстояла немалая работа – подготовить новые документы на все машины.

Сурен пнул дверь ногой в мастерскую и увидел Натюрморта, который в одних трусах стоял на коленях перед большим письменным столом, на котором, среди многочисленных бутылок из-под шампанского и водки, свесив ноги, сидела Вероника. Она дико хохотала и тоже была только в нижнем белье. Правда, на запястье правой руки, в которой она держала граненый стакан с шампанским, у нее был надет массивный золотой браслет, а шею украшала увесистая цепь.

– Что здесь происходит? – грозно спросил Сурен, глядя в распухшее от ночного праздника лицо Натюрморта.

– Во! – вместо ответа на поставленный вопрос, ткнул пальцем в Сурена Натюрморт, – Он будут моим свидетелем! Сурен, будешь моим шафером? Я делаю Веронике предложение соединить наши сердца.

Сурен брезгливо поморщился и сделал несколько шагов в направлении полупьяной пары.

– Я просил тебя вчера воздержаться от возлияний?

– Я трезв как стеклышко, – постарался подняться с колен Натюрморт.

Девушка, поняв, что дело пахнет скандалом, спрыгнула со стола и метнулась к дивану, на котором валялась ее одежда. Сурен, даже не поглядев в ее сторону, надвигался на художника:

– И как же ты, сволочь, собираешься выполнять свою непосредственную работу?

– Спокойно, Суренчик. Не порть людям праздник! Люди желают веселиться. Эй, шампанского.

Ухватившись за угол стола, он наконец смог подняться и принять вертикальное положение. Он сразу же схватил со стола открытую бутылку с шампанским, приложил горлышко к губам и запрокинул голову. Шипучее вино пеной стекало по небритому подбородку. Но Натюрморт только чуть слышно икнул, выронил бутылку и, низко присев, согнулся, после того как Сурен почти без размаха резко ударил его в живот.

– Сейчас я тебе устрою вытрезвитель, – негромко сказал он. – По высшему разряду.

Но он не успел даже нанести второй удар, как Натюрморт медленно завалился на бок. Глаза его были неподвижны, изо рта выползала пена из-под шампанского.

«Неужели убил?» – промелькнуло в голове у Сурена. Он согнулся над художником и нашел на его шее место, где стучал пульс.

– Разве такие гады помирают? – выпрямился он, заметив, что и Натюрморт что-то замычал и стал вращать глазами, – Поднимайся, пень, собакам ссать…

Он повернулся в сторону испуганной Вероники:

– Откуда на вас, мадам, такие изысканные украшения? – спросил он и, не дождавшись ответа, ухватил за длинные волосы Натюрморта, – Откуда у тебя деньги, сволочь, на все это. Я же специально распорядился не давать тебе ни гроша.

– Я… я…- потянулся Натюрморт в сторону, где стояла бутылка, – я свои картины продал – произведения искусства. Рожденный писать картины никогда не останется без копейки. Да у меня знаешь, сколько всяких спонсоров?

– Если через пару часов не отрезвеешь, я найду тебе последнего спонсора. Из бюро ритуальных услуг. А вам, мадам, – повернулся он в сторону уже облачившейся в платье Вероники, я бы посоветовал больше никогда не показываться мне на глаза.

Она, не сказав ни слова, направилась в сторону двери.

– Это почти моя жена! – стукнул по столу кулаком Натюрморт.

– Вы меня поняли? – выбив бутылку из его рук и не обращая внимания на слова, спросил Сурен Веронику.

– Да, – опустив голову, коротко сказала она и постаралась прошмыгнуть в двери.

Но Сурен вытянул перед ней руку:

– Золотишко оставьте. С его происхождением стоит еще разобраться.

– Это я ей подарил! – хвастливо заорал на всю мастерскую Натюрморт и тут же, получив второй удар в живот, снова скрючился, и закатил глаза в потолок.

Сжав в ладони браслет и цепь, Сурен отодвинулся от двери, уступая дорогу:

– Всего вам доброго, мадам.

Он посмотрел на часы и устало отметил, что магическая ночь все-таки закончилась, можно было подняться к себе и часок вздремнуть. А когда приедет Шамиль, обсудить с ним вопрос о транспортировке иномарок. В столе второй день лежала телеграмма из Еревана: «Ждем обещанный товар».

7

– Вставай, милый, вставай, – Смагер открыл глаза и увидел склонившуюся над ними Соню.

Он потянулся к ней, чтобы обнять за шею, но Соня ловко увернулась и сунула ему в руку трубку с радиотелефном.

– Кто это? – удивленно стал вращать глазами Игорь, совершенно не понимая, кто может напрашиваться с ним на разговор в Сониной квартире.

– Это мой муж, – улыбнулась Соня, – Он хочет набить тебе морду за совращение замужней женщины.

– Руки коротки, – хмыкнул Смагер, нехотя приложил трубку к уху и коротко представился, – Смагер…

– Это у меня руки коротки? – услышал он голос своего начальника Зубкова. – Да я тебя, вредитель, агент цэрэушный, даже если ты на небесах спрячешься, все равно вычислю.

– Здравствуйте, Владимир Иванович. Я ни от кого не прячусь. Но как вы узнали, что я у Сони?

– Да тебя, Дон Жуан, не за профнепригодность из милиции отчислять, надо, а за аморалку… Тем более уже половина управления обсуждает о твоих любовных похождениях.

Смагер впечатляюще вздохнул:

– Ну, что мне на себя руки наложить что ли?

– Я тебе наложу! Ты мне сначала того угонщика, которого упустил, поймай, да за порчу «Мерседеса» расплатись, а потом накладывай.

– Будет сделано, товарищ подполковник, – уловив в голосе Зубкова доброжелательные нотки, отрапортовал Смагер. – Что-то у вас, Владимир Иванович, настроение приподнятое.

– Так сегодня день-то какой?

– Пятница, тринадцатое.

– То-то и оно, что черная пятница. Только, похоже, не для нас.

– Тогда чем обрадуете?

– Один мой знакомый участковый по фамилии Колодный, в твоем письменном описании примет преступника, которого вы упустили, опознал одного знакомого ему человека.

– Он знает, где тот живет?

– Где живет, не знает, а где подрабатывает и часто обитает, сможет показать. Очень занимательная контора, я тебе скажу.

– Что-нибудь с продажей машин связано?

– Почти угадал. Только не с продажей, а с ремонтом. Это авторемонтная мастерская. Но сдается мне, что автосервис одновременно служит и перевалочной базой, на которой перебивают номера и снабжают тачки новыми документами перед отправкой в другие регионы.

– Так что, будем брать слесарей?

– Как-нибудь без тебя обойдемся. Ты уже взял одного, – ехидно засмеялся Зубков и добавил, – Как по учебнику…

– Издеваетесь?

– Нет, учу работать. Ладно, оставим этот черный юмор в стороне. Ты вот что сегодня сделай. Зайди к нашим художникам: пусть они по твоим описаниям составят фоторобот того угонщика…

– На случай?..

– Засветился он, Игорь. Убрать они его могут, чтобы не вывел на всю организацию. А карточка для опознания не помещает…

– Ну, тогда я лечу на работу.

– А что, тебе больше там нечем заняться? – хихикнул Зубков, – Впрочем, если хочешь попасть под горячую руку начальства, то можешь приходить. Руководство отмордует, а я добавлю. За компанию. Тут еще многие не успели забыть, как ты благородно подставил свою опергруппу под пули телохранителей.

– Так что же мне, вообще в управлении не появляться?

– Пока – не стоит. Пусть все устаканится. Тем более, что ты с понедельника по выходные дни включительно считаешься откомандированным в город Санкт-Петербург. Для посещения морского порта. Не забыл еще, что мы с тобой намечали по поводу паромной переправы?

– Ну, что вы, Владимир Иванович!

– Ну, так и действуй по плану. Вечерком, когда начальство разбежится, заглянешь в управление и возьмешь у себя в столе командировочные документы и деньги.

– Будет сделано.

– Ну, тогда передавай привет Соне.

Он нажал на кнопку, положил трубку на кровать и во все горло заорал:

– А где мой утренний кофе?

– Вам в постель, товарищ капитан? – донеслось из кухни.

– Еще спрашиваешь!

Соня тотчас же появилась с подносом в проеме двери:

– Сию минуту, мой совратитель.

Она поставила поднос на тумбочку трюмо и он, поймав ее за полу халата, потянул к себе:

– Ну, не балуйся, Игорь. Хватит дурачиться. – она попытался высвободиться, но халат сполз с плеча и обнажил грудь. Смагер деланно завыл от предстоящего удовольствия, как кошка прыгнул к Соне и, обхватив ее за талию, повалил на кровать…

Я никогда не была в Питере, – сказала Соня и все еще нервно подрагивая, устало закрыла глаза.

– Хочешь мы поедем в Питер на наше свадебное путешествие? – приподнявшись на локоть, заглянул ей в лицо Смагер.

– Ты, серьезно, хочешь сделать мне предложение?

– Я люблю тебя, Соня.

– Но прежде мне необходимо добиться развода.

– Кстати, а почему его нет дома?

– Ты хотел устроить групповой секс? – не открывая глаз, улыбнулась она и уже сухим голосом добавила, – Он больше сюда никогда не придет, Игорь.

Он крепко обнял ее и дотронулся губами до ее носа.

– А хочешь мы ускорим это свадебное путешествие и я сама приеду к тебе на целых четыре дня? Туда, в Питер? – вдруг спросила она.

– Правда? Но у тебя же дежурства? – Смагер не знал, шутит она или говорит серьезно.

– Правда, – открыла она глаза и блаженно посмотрела на Смагера, – Мне должны отгул за одну смену. Ну, что, приезжать?

– Еще спрашиваешь…

Оглавление | Назад | Дальше