Главное меню


Книги

Сценарии

Статьи

Другое


 


Сергей Романов

Член Союза российских писателей




Художественная литература

Угонщик


Оглавление | Назад | Дальше

УГОН 8. НАКАЗАНИЕ ПОРОКА ПОРОКОМ

1

Спустя час, после того, как он побывал на нескольких бензоколонках и на всех из них увидел длинные вереницы автомобилей, то понял: столица вползала в очередной бензиновый кризис. Рискуя, он все-таки решил добраться до заправочной станции, которая располагалась рядом со знаменитой тюрьмой для привилегированных соотечественников «Матросская тишина». Но и здесь к «соскам» было не протиснуться. А датчик топлива давно уже показывал, что искать другую бензоколонку, даже в радиусе трехсот метров, было бы по

ным безумием. Он печенкой чувствовал, что несколько капель бензина хватит только для того, чтобы доехать до колонки.

Он пристроился в хвост длинной очереди и набрался терпения. Через час с небольшим его «восьмерка» все-таки добралась до автомата. Он хлопнул дверцей и направился к шлангу с пистолетом. Но задним ходом каким-то чудом к колонке протиснулась «Ренушка», из машины вышел длинноволосый щеголь в замшевой куртке и кожаных брюках и почти из рук выхватил у него заправочный пистолет.

– Отдохни пока, – нагло улыбнулся щеголь и сунул носик пистолета в отверстие бензобака.

Ему захотелось взять наглеца за плечо и от души врезать по морде. Но в «Ренушке, из кабины которой вырывалась какая-то попсовая мелодия, он увидел двух мордоворотов, дергающих головами в такт музыке. Нет, он нисколько не боялся нарваться на скандал, но понимал, что завяжись драка, то пострадают не только люди, но и машины. Мало ли какими монтировками придется махать в автомобильном столпотворении.

Пока щеголь платил в кассе деньги, он обошел «Ренушку» и по ее состоянию определил, что машина только-только сошла с конвейера. И план мести родился моментально.

Он боялся выпустить «Ренушку» из поля зрения, и, едва залив пять литров топлива, тут же плюхнулся за баранку своей восьмерки и, пока обидчики выползали из пробки, пристроился им в хвост.

Щеголь управлял автомобилем очень лихо, порой создавая на дороге аварийные ситуации. Восьмерка, конечно, уступала в мощности и сноровке, и ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не отстать. Они мчались по Щелковскому шоссе в сторону Гольяново.

Нет, в этот день он и не думал, что ему придется заниматься работой. Но когда «Ренушка» остановилась около коммерческой палатки, и щеголь купил в ней несколько бутылок «Абсолюта», он понял, что переносить срок возмездия не стоит. Через полчаса «Ренушка» втиснулась между двумя машинами во дворе панельной многоэтажки и вся троица устремилась к подъезду.

Он откинулся на сидение и закрыл глаза. Можно было часок отдохнуть и обождать, когда пара бутылок «Абсолюта» растворится в желудках попсовой молодежи. Он боялся лишь одного: чтобы троица, пропустив по несколько рюмок, снова не оседлала «Ренушку» и не пустилась искать приключений на свою задницу.

Но прошло полтора часа, а к «Ренушке» никто не выходил. Он пожелал себе удачи и покинул салон своей восьмерки. По индикаторной лампочке сигнализации он определил, что «Рено» снабжена итальянской охранной системой. Теперь важно было узнать, какие сигнализирующие датчики были установлены на этой машине. Если микроволновые, то работу пришлось бы отложить на энное время. Если стояли датчики удара, то можно оформить дело, как говориться, не отходя от кассы. Он положил руки на крышку капота и легонько толкнул машину. Сигнализация молчала. Он удовлетворенно хмыкнул и уже сильнее толкнул машину, и автосигнализация резко известила округу о непрошеном госте. Он не стал рисковать, и пока сирена надрывалась, отошел вглубь двора. Ровно через тридцать секунд снова воцарилась тишина. Хозяева по всей видимости занятные застольем, и не услышали тревожных сигналов. Но он теперь отлично знал, что делать дальше.

Он достал из пачки несколько подушечек жевательной резинки и закинул все в рот. Энергично жуя и наслаждаясь мятным вкусом, уверенно направился к «Ренушке», сунул отмычку в замочную личинку. Негромкий щелчок известил, что замок открылся. Он открыл дверь, и не успела машина подать сигнал тревоги, как он вытащил изо рта резинку, и тут же залепил ею дверную кнопку. Она оказалась снова в защелкнутом состоянии и показывала, что дверь салона по-прежнему закрыта.

Он уселся в кресло водителя, понимая, что выполнил только половину работы по обезвреживанию сигнализации. Теперь, чтобы завести машину, необходимо было найти центральный блок. Надеясь на то, что хозяин «Ренушки» при установке сигнализации воспользовался услугами заурядной мастерской, он принялся выверчивать крышку рулевой колонки, надеясь под ней обнаружить «мозговую коробку». Он знал, что многие мастера, дабы не утруждать себя и не заставлять клиента тенью висеть над собой, за считанные минуты ставят центральный блок сигнализации под рулем. И он не ошибся – центральный блок находился именно там, где он его и ожидал увидеть. Он не стал вырывать его вместе с проводами, а аккуратно вытащил из разъемов. В дальнейшей работе это устройство может еще пригодиться. Тем более в мастерской уже имелся подобный, который он когда-то тоже без спроса позаимствовал. Теперь лежащее без дела устройство займет место на «Ренушке», а ее родной блок, будет дожидаться своего времени.

Ему нужно было спешить. Ведь необходимо еще вернуться обратно за своей машиной. Он закоротил провода зажигания и француженка податливо завелась.

Из Гольяново он возвращался по крайней левой полосе Щелковского шоссе, пристроившись в хвост накрученному джипу с полудюжиной мощных фар на кабине. Логика была проста: если инспектору ГАИ и вздумается тормознуть лихача, то им окажется водитель джипа. И он снова не ошибся. Вынырнувший из темноты человек в милицейской форме активно замахал жезлом приказывая припарковаться к бордюру водителя внедорожника.

Он резко осадил свою «Ренушку» и на первом же повороте свернул на Преображенскую улицу. До ракушки-отстойника было рукой подать.

…Трое изрядно подвыпивших молодых человека, шатаясь из стороны в сторону ходили вдоль многоэтажки.

– А ты уверен, – заплетающимся языком спрашивал один, – что оставил машину в этом дворе?

– Ну, я же тогда не пьяный был! – отвечал молодой пижон в темных очках.

Он не стал сторониться подвыпивших молодых людей и направился к своей восьмерке, которая стояла в конце дома мимо них.

– Эй, старик, – обратился к нему один из старающихся удержать равновесие друзей, – Закурить не найдется?

– Свои надо иметь. Раздача нищим окончена, – ответил он с вызовом.

– А я тебе по голове настучу, хочешь?

– Если сможешь.

Три пижона, изрыгая ругательства, направились в его сторону, а через несколько секунд бывший хозяин «Ренушки» уже корчился от боли на асфальте.

Дежурный милицейский «бобик», как и предписывалось работникам правопорядка уставом, тут же вынырнул из-за угла. Вращая мигалкой, он остановился около орущей благим матом компании.

Он первым подошел к старшему группы и, потирая ушибленный нос, поздоровался и поблагодарил:

– Спасибо, мужики, выручили. Не появись вы вовремя, не знаю, чтобы со мной и было.

– А ты кто? – довольный похвалой посмотрел на него сержант.

Он достал студенческий билет и предъявил сержанту:

– Приехал к своей девчонке и не успел до подъезда дойти, как эта пьяная шпана напала.

Шпану уже засовывали в воронок.

– Поехали в отделение, заявление напишешь.

– Да вы что, ребята! – заправляя рубашку в джинсы, замотал головой он, – Я заявление напишу, а завтра они меня так отделают. Вы их лучше в вытрезвитель сдайте.

– Ну, как знаешь, – сказал старший и направился к машине.

– Счастливого дежурства! – пожелал он и довольный местью направился к своей восьмерке.

2

Мечта Бьерна Сальминга стала превращаться в реальность. Он зарегистрировал фирму по продаже подержанных автомобилей и запчастей, арендовал небольшое подвальное помещеньице в самом центре Стокгольма рядом с городской ратушею. Сорока квадратных метров, по его мнению было вполне достаточно, чтобы на первое время установить пару столов для себя и для Лундстрема, который, получив страховую сумму за свое «Вольво», угнанное в Санкт-Петербурге, согласился занять пост заместителя по технической части. В жизни Бьерна произошло и еще несколько существенных счастливых изменений. Он под завистливые взгляды бывших товарищей, написал заявление об увольнении из порта и поменял докерский комбинезон на недорогой костюм. Но самое главное, Бьерн побывал в доме родителей Илзы и попросил руки их дочери. Старики, узнав, что молодой Сальминг достаточно уверенно смотрит в будущее, не противились и дали разрешение на помолвку.

Ах, какое обручальное кольцо он купил своей Илзе! Эту роскошь надо было только видеть.

Но, чтобы поставить дело своей фирмы на широкую ногу средств все-таки не хватало. И Бьерн решил нанести еще один визит в Россию. Он скрупулезно подсчитал, что для начала товарооборота ему необходимо не менее пятидесяти тысяч долларов. Конечно, он мог бы взять эти деньги в банке под заклад своего недвижимого имущества. Но тогда в случае неудачи, Бьерн вынужден был бы остаться без сапог и порток. И ни о какой счастливой и безмятежной жизни с Илзой нельзя было и мечтать. Как он не изощрялся в своих расчетах, а выход был один. Нужно было транспортировать в России хотя бы пяток автомобилей, за которые он намеривался выручить не менее семидесяти тысяч долларов.

Бьерн уже успел поговорить со своим братом и двумя товарищами по работе, которые, узнав, каким способом заработал первые деньги Бьерн и Лундстрем, тоже решили испытать счастье и пройти по проторенной Сальмингом дорожке. Конечно, Бьерн не обещал своим новым коллегам по путешествию больших денег по одной простой причине. Если бы узнали действительную цену, какую он намеривался получить за каждый автомобиль от своих русских коллег, то они навсегда бы исключили Бьерна из списка своих близких друзей. И тем не менее их привлекал тот факт, что помимо пяти-шести тысяч долларов, которые они получат в России, страховые компании вернут им и страховую стоимость автомобилей. А этих денег вполне хватит для покупки «Вольво» самых последних моделей.

Сальминг тщательно готовился к путешествию и столь же скрупулезно разрабатывал план пересечения русско-финской границы. Во избежание всяких предположений и пересудов со стороны общих знакомых, следственных и страховых и пограничных органов, решено было двигаться к паромной переправе в Хельсинки раздельно. Даже путевки в Россию все члены группы покупали в разных туристических агентствах и в разные дни недели. По плану Сальминга пять машин должны были пересечь Балтийское море двумя паромными рейсами. В Санкт-Петербурском порту тоже не рекомендовалось проявлять товарищеские чувства и показывать, что все хорошо друг друга знают.

По договору с российской стороной, пять шведских «Вольво» на второй день после прибытия в Питер должны следовать в Новгород. Там Сальминг и его друзья остановятся в центральной гостинце, как бы невзначай встретятся друг с другом в ресторане и отметят свое знакомство обильным возлиянием. А утром обнаружат, что с гостиничной стоянки пропали пять новеньких иномарок. И заявят об этом в местное отделение милиции.

Деньги за машины Сальминг должен был изъять из автоматической ячейки в камере хранения Санкт-Петербургского морского порта.

После появления рекламной заметки в газете, в контору Бьерна Сальминга по покупке и продаже бывших в употреблении легковых автомобилей хлынула масса звонков от клиентов. Все хотели избавиться от своей рухляди в самый короткий срок. Но Бьерн, извиняясь, просил перезвонить в последних числах месяца. Только тогда, мол, у фирмы появятся свободные деньги, которые предполагается вложить в дело. А пока, мол, и так вся автостоянка была насыщена старенькими автомобилями, которые еще не были проданы. В конце месяца Бьерн и в самом деле намеривался посмотреть на тот хлам, который предлагали купить клиенты. Он не понаслышке знал, что в России за хорошую цену можно продать раритетные автомобили послевоенной постройки, за которыми охотились любители старины. Но сначала нужно заработать пятьдесят тысяч долларов.

Пять почти новых «Вольво» были готовы к путешествию. Туристические путевки закуплены и определен день паромной переправы в Россию. Но однажды утром Бьерн нашел в почтовом ящике письмо из страховой компании. Его любезно просили явиться в центральный офис. Основания тому, казалось, самые радостные. В письме сообщалось, что автомобиль, который у него угнали, был найден.

Это был незапланированный удар исподтишка. По условиям страхового договора Бьерн обязан был вернуть страховое возмещение и получить обратно свой подержанный «Вольво». Тот самый, который он согласился оставить российским друзьям за соответствующее вознаграждение.

Игнорировать приглашение в страховую компанию было бы неразумно. Но Бьерн и от поездки в Россию решил не отказываться.

3

Смагер открыл глаза и посмотрел на часы. Стрелки показывали половину десятого утра. Голова раскалывалась. На правой руке спала Соня. И как не хотелось подниматься, он все же легко высвободил руку и скинул ноги с кровати.

Соня тоже открыла глаза:

– Ты куда-то собираешься?

– Да, любимая.

– Но ты же вчера сказал, что все свои дела решил.

– Почти все, – ответил он и, скривившись, положил руку на затылок, – Кажется, мы вчера перебрали?

– Не мы, а вы, товарищ капитан.

– Но ведь не с горя же, – попробовал он оправдаться, – Все-таки вчера мы в местном кабаке отпраздновали нашу помолвку.

– Но это не повод напиваться до белых чертиков. – улыбнулась она, поднялась с кровати и надела халат.

Под входной дверью номера она увидела несколько красочных листков. Видимо ночью кто-то забросил в щель между порогом и дверью свои визитки. Она подняла одну и прочитала: «Если вам одиноко и вы хотите провести время в обществе красивых и длинноногих дам, то срочно звоните по телефону…»

– Сервис в этой гостинице отработан до мелочей, – с сарказмом улыбнулась она и спросила, – Тебе не хватало этой ночью длинноногих дам?

Он глубоко вздохнул и потянулся:

– Хватало.

– Тогда плати.

– Я готов. Сколько?

– Пятьсот.

– Тысяч?

– Баксов.

– Ого?! – деланно вытянул он лицо.

– А что ты хотел? Ты, между прочим, девушку из Москвы вызвал. Так что обязан оплатить не только услуги, но и дорогу в оба конца. Да за срочность. Да за вредность…

– А это как понять?

– Я ведь не меньше тебя вчера пила…

– Ну, так не пила бы.

– А ты заставлял.

Он улыбнулся, подошел к ней и дотронулся губами до мочки уха:

– Милая, я готов подписать с тобой контракт хоть сегодня, а потом расплачиваться всю жизнь.

Соня обняла его за шею:

– А какой свадебный подарок ты мне припас?

– Об этом узнаешь сегодня вечером.

– Скажи сейчас, а то до вечера я не доживу, милый.

– Хорошо, – согласился Смагер, – После обеда мы с тобой поедем на авторынок покупать машину.

– Прекрасно! – иронически сказала она и передразнила, – «Поедем с тобой». Я-то думала покупать подвенечное платье. А он решил себе игрушку приобрести – машину. Да это же ты поедешь покупать себе вторую жену!

Смагер расхохотался:

– Я так и знал! Ты такая же как и все российские бабы, которые ревнуют мужика к автомобилю.

– Я такая же как и все российские бабы, которые хотят быть с мужем, а не без него.

– Но ты не дослушала и не знаешь, для чего я хочу купить машину? А я хочу купить машину, чтобы вместе поехать на ней за границу. В наше с тобой свадебное путешествие. Чехия, Германия, Франция, Италия, Швейцария…

Соня подозрительно посмотрела на него:

– У тебя там служебные дела?

– Нет у меня никаких дел. Мы будем с тобой только отдыхать и любить друг друга.

Она захлопала в ладоши:

Тогда возвращайся скорее. Ведь я к тебе ехала, а не на встречу с Петербургом.

– Ты можешь еще отдыхать часов до двенадцати. У меня осталось маленькое дельце. Я мигом слетаю в порт и обратно, и мы снова будем вместе.

…Ерему Смагер поймал за руку с поличным. И завести дело на него теперь не стоило выеденного яйца. После первого дня знакомства с портом, Смагер не терял времени зря. Из огромной толпы ожидающих растаможки автомобилистов он приметил мужика лет пятидесяти. Тот практически не выходил из своей «Ауди», которую, судя по номерам, приобрел в Голландии, задумчиво сидел в салоне и слушал музыку. По грустному лицу мужика и наглому поведению Еремы, который иногда подходил к машине, Смагер понял, что с мужика вымогали приличную взятку.

Смагер решился на контакт и постучал в окно. Мужик недовольно опустил стекло.

– Чего тебе?

– Свирепствуют? – кивнул в сторону таможенного пункта Смагер.

– А то не знаешь.

– А сколько просит сверху?

– Три за растаможку и три ему.

– Круто! – сочувствуя, покачал головой Смагер.

Мужика, который, судя по всему, за все эти дни не мог никому пожаловаться на произвол таможенных властей, словно прорвало:

– Представляешь, машине пять лет. Тем более она – битая. Можно сказать, лом. Я ее купил за пять. Тысячу еще потратил, чтобы запастись кое-какими запчастями и в доме бывшего хозяина сам вытянул передок, подрихтовал, подкрасил. А эти мне теперь говорят, что купчая на пять тысяч им не указ. И такая тачка стоит не менее двадцати тысяч баксов. Но, если дашь три сверху, то таможенную пошлину заплатишь в пределах двух с половиной. Но нет у меня таких денег. У меня всего три с половиной осталось. И где брать – не знаю.

– А они что?

– Грозятся завтра конфисковать машину и поставить в отстойник. А за день хранения по сто баксов.

Смагер постучал пальцами по крыше салона.

– Могу предложить выход.

Мужик с надеждой во взгляде впервые оглядел лицо Смагера и проговорил с подозрением:

– Опять кому-то нужно отстегивать?

– Почти угадал, – кивнул головой Смагер и вытащил удостоверение, – Я из МУРа. Но в гости, в салон пригласишь или нет?

А вечером владелец «Ауди» передал в конвертике таможенному инспектору Еремину три тысячи помеченных долларов. Еще через минуту коллеги из питерского уголовного розыска помогли Смагеру вытащить из форменной шинели Еремы злополучный конверт и составили акт изымания взятки.

Таможенник понял, что сгорел с потрохами. Терять ему было нечего и он, оставшись наедине со Смагером, не моргнув глазом, предложил тридцать тысяч зеленых в качестве откупных.

Смагер отвернулся.

– Хорошо, – сказал Ерема, – Свобода дороже всяких денег. Даю полста.

Смагер придвинул стул ближе к таможеннику и присел на краешек:

– Я готов взять взятку, – сказал он, – Но только не деньгами.

– Хочешь крутую тачку? – глаза Еремы заблестели. – Только скажи модель, и через пару дней она будет стоять около твоего подъезда. Нет проблем.

– Чистая? – прищурил глаза Смагер, – Не ворованная?

– Обижаешь, начальник.

– А если мне нужна именно ворованная?

У Еремы от изумления расширились зрачки, и он посмотрел на Смагера как на сумасшедшего:

– Ничего не понимаю.

Смагер решил отбросить эзопов язык и жестко сказал:

– Мне нужны люди, которые проводят через таможню украденные на Западе автомобили.

– Я таких не знаю, – сразу опустил глаза Ерема. – Хочешь, откуплюсь деньгами, хочешь недвижимостью или, так называемой, движимостью…

– Мне нужно знать тех, кто платит деньги за таможенное оформление угнанных автомобилей, – еще раз повторил Смагер и добавил, – И тогда я на твоих глазах сожгу протокол задержания и видеопленку момента передачи денег. Даю слово офицера.

Ерема чуть оживился и сверкнул глазами:

– Лучше отсидеть пяток лет, чем гнить в земле сырой. Знаешь, как за такие вещи благодарят?

– О твоих показаниях никто и знать не будет. Мне нужны только имена и фамилии. А возьмем мы их при продаже ворованных машин.

Ерема молчал не долго:

– Какие гарантии?

– Я же сказал – слово офицера.

– Ты с такой гордостью это произносишь, что я начинаю верить в это самое «слово офицера». Записывай…

Смагер последний раз ехал в морской порт, чтобы успеть к отправки парома в Хельсинки.

Теперь он знал, что в группу по скупке и продаже ворованных автомобилей входят не только уголовные авторитеты, но и некоторые представители государственных органов. Двое из них занимали немалые должности в Санкт-Петербурской таможне. Но на страницах его служебного блокнота хранились не только фамилии представителей нелегального автобизнеса, но и имена зарубежных туристов, прибывавших в течение последней недели на своих автомобилях для знакомства с Россией.

Смагер нисколько не обманывал Соню, когда, встретив ее на перроне, обрадовал, что к ее приезду у него покончено со всеми служебными делами. Но произошел неординарный случай. У пятерых туристов, имена которых были записаны в его блокноте, угнали автомобили. У всех разом. Ни в Питере, а в Новогороде.

Поэтому эта экскурсия в морской порт у Смагера была не запланирована. И может быть совсем необязательна. Но капитану МУРа так хотелось хоть одним глазком взглянуть на п

страдавших. Хотя бы издалека.

На обратном пути Смагер заехал на центральный телеграф и заказал телефонный разговор с Москвой.

– Как успехи? – услышал он голос Зубкова.

– Лучше быстрее берите ручку и записывайте имена преступников, Владимир Иванович. А то моей холостяцкой зарплаты не хватит на оплату разговора. Значит, первый – господин Бакланов, заместитель начальника таможенного контроля порта, Муса Джамаев по кличке Шамиль… Это уже наш, московский перекупщик.

Продиктовав последнюю фамилию, Смагер иронически спросил:

– Ну, как, товарищ подполковник, вы довольны работой своего подчиненного.

– На этот раз претензий не имеется. Но ты не спеши радоваться. За разбитый «Мерседес» и перестрелку с охранниками банкира тебе все равно придется отвечать. Хотя может случиться и так, что выговора ты не получишь. Но и медали тоже.

– Я согласен, – улыбнувшись, сказал в трубку Смагер.

– Хочешь, еще обрадую? – вдруг спросил Зубков. – Твой Шамиль – жулик еще тот. И он уже сидит у нас крючке. Так что твои сведения о его связях с портовой таможней как нельзя кстати. Ну, а теперь пока. Передавай от меня большой привет Соне.

Зубков весело рассмеялся. Он словно видел, как у Смагера отвисла челюсть:

– Откуда вам-то известно, что она здесь?

– Да если бы ты ее, капитан, не ожидал к себе в гости, то никогда бы не успел выполнить поручение за три дня. А так, признайся, хотел выкроить время и на отдых с невестой? В трубке раздались гудки. Смагер вышел из кабинки и ухмыльнулся: а ведь он и в правду, пахал и день и ночь, лишь бы закончить все дела к приезду Сони. И закончил. И перебрал вчера на радостях. А сегодня они поедут в Петропавловскую крепость и посмотрят на то место, где собираются хоронить Николая второго с семьей. Только сначала хорошо бы выпить пару кружек пива. Балтийского. Номер три.

4

В поезде с самого отъезда из Калининграда, у Грека было такое ощущение, что за ним кто-то наблюдает. То проводник чуть ли не через каждый час заглядывал в его купе, в котором он ехал один, и предлагал чаю. Грек несколько раз выходил покурить в тамбур и около него сразу оказывались какие-то парни, которые тоже прикуривали сигареты и, искоса поглядывая на него, рассказывали друг другу какие-то похабные анекдоты с длинной бородой.

И чутье Грека не подвело. Когда он хотел уже укладываться, спать в дверь купе постучали:

– Это проводник. Возьмите, пожалуйста, большое полотенце.

– Какое еще, к черту, может быть большое полотенце! – негодуя, подумал Грек и открыл дверь. В проеме стоял Шамиль с махровым полотенцем через руку. За его спиной жевали резинку два крепыша с толстыми шеями.

– Ба, какая встреча? – развел в стороны руки Шамиль, будто намеривался обнять давнего друга.

Грек сделал шаг назад. Шамиль без приглашения вошел в купе и знаком попросил своих телохранителей остаться за дверью.

– Пить что-нибудь за встречу будем? – спросил Шамиль.

– Можно, – в знак согласия кивнул Грек и сел на свою постель.

Шамиль громко щелкнул пальцами, и дверь тут же открылась. В проеме стоял проводник с подносом, на котором возвышалась бутылка коньяка и блюдце с порезанным лимоном. Он вошел в купе, поставил поднос на стол и подобострастно заглянул в глаза Шамилю:

– Что-нибудь еще?

– Когда мне будет нужно, вас позовут, – не глядя на него, ответил Шамиль, взял со стола коньяк и разлил в стаканы:

– Ну что, за скорое свидание или за удачную сделку?

Грек понял, что темнить не стоит: старый плут Сосо не решился перечить Шамилю и продал его со всеми потрохами.

– Но как ты догадался, что я в Калининграде? – взяв в руку стакан, посмотрел он на Шамиля.

– Ты слишком доверчив с женщинами. На востоке есть очень умная поговорка, в которой говорится: не люби деньги – обманут; не люби женщин – обманут…

– Самое пьянящее из вин – это свобода, – закончил за Шамиля Грек.

– Вот видишь, прекрасно знаешь эту мудрость, а продолжаешь доверяться женщинам.

Грек задрожал:

– Неужели Елена?

– Да, – подтвердил Шамиль, – Балерина исправно служила мне несколько лет. Золотая была девчонка.

– Почему была? – поднял тяжелые глаза Грек.

– Потому что для меня, она уже умерла. Не пугайся, – заметив, как встрепенулся Грек, – успокоил его Шамиль, – Для меня она умерла морально. Она влюбилась в тебя и тем самым подписала себе приговор.

– Ты ее хочешь убить?

– Ну что ты! Зачем? Она же может приносить еще прибыль в борделе и обслуживать нужных людей. Баба-то смазливая. В качестве наказания она отлюбила моих ребят. Пока двоих. А ведь было время, когда кроме меня к ней никто не смел прикасаться.

Грек вскочил, но Шамиль в одно мгновение вытащил из кармана пистолет и уже спокойно положил его на столик рядом с бутылкой коньяка.

– Не прыгай. Ведь не молодой уже. Да и речь пойдет не об этой сучке, а о тебе самом. Она-то как-никак жить останется, а о твоей судьбе надо подумать.

Грек опустился на кровать.

– Вот и хорошо, – похвалил его Шамиль, – Ответь, Грек, мне на один вопрос, от искренности которого будет зависеть и вся твоя дальнейшая жизнь. Какими деньгами ты хотел расплачиваться за товар с Сосо? У тебя что, имеются наличные на оплату полсотни машин?

– Я хотел в счет реализации.

– Что такое ты говоришь? – скривился Шамиль, – Все знают, что Сосо никогда не дает товар в кредит.

– Но именно такой у меня с ним и был разговор.

Шамиль вздохнул и с сожалением цокнул языком:

– Да, откровенный разговор у нас не получается. Несмотря на нашу давнюю дружбу, ты сам себе подписываешь приговор. Я переверну все, но деньги у тебя найду. Только ты об этом уже знать не будешь.

Грек глядел в окно, за которым мелькали окна деревенских изб и станционные фонари.

– Если я тебе отдам эти деньги, ты освободишь Елену?

Шамиль брезгливо фыркнул:

– Какой же ты дурак! Я думал, попросишь о чем-нибудь другом. А он снова о бабе. Сколько у тебя денег?

– Шестьсот пятьдесят тысяч.

– Но Сосо просил с тебя миллион?

Да. – кивнул головой Грек. Пятьсот сразу и вторую часть через два месяца после поставки товара.

– Это на него похоже. – в раздумье выпятил губу Шамиль, – Но если он готов, то я не могу ждать. Мне нужен ровно миллион и не позднее конца этой недели. У меня тоже свои долги, понимаешь…

– Но где же я возьму, Шамиль?

– Как ты думаешь, жизнь твоей бабы стоит таких денег? Приплюсуй еще до общего веса и свою жизнь. Всего лишь миллион! Для делового человека – это малость.

– Но у меня только шестьсот пятьдесят. Ну, еще наберу сто пятьдесят. И все! Я пуст.

– Ищи. У тебя срок – пять дней. Если не будет капусты, то твои телохранители, – он поднялся, открыл дверь и кивнул в сторону двух парней, – найдут с тобой и твоей Балериной общий язык. И не вздумай податься в бега. От себя не убежишь. Ну, спокойной ночи.

5

Федосыч и Глебов дежурили на той самой лавочке, поочередно сменяя друг друга. И к концу недели картина была ясна. Около десятка дорогих автомобилей въехали на территорию автосервиса, но так и не покинули ее. Объяснять этот факт каким-то затяжным ремонтом было бы нелепо. Даже издалека можно было определить, что иномарки как будто только что сошли с конвейера. Нетрудно было догадаться, что машины занимали место в боксах, хранились в них до поры до времени под семью печатями и всячески оберегались от посторонних глаз.

Конечно, можно было уже о своих наблюдениях доложить в соответствующие инстанции, но два друга участковых не спешили сломя голову нестись в МУР и хвалиться успехами. Им хотелось точно знать, не только сколько машин соберется в боксах-накопителях, но и каких марок и моделей будут эти автомобили. Рисковали они только в одном: территория автосервиса могла стать последним прибежищем всей этой импортной автотехники. Кто мог поручиться за то, что краденые машины – а участковые уже нисколько не сомневались, что это были именно угнанные автомобили – не разберут на запчасти и не развезут каждую в отдельности по автомагазинам.

Но и Федосыч и Глебов все-таки на девяносто процентов были уверены, что в одну темную ночь или чересчур шумный денек, все машины будут проданы, а значит и переправлены в другое место. Как раз этот момент и поджидали милиционеры, чтобы узнать, кто же такой богач, который оптом готов скупить сразу всю ворованную автотехнику. Вот тогда можно было пожинать лавры.

Правда, каждый новый день подбрасывал Федосычу на работе очередную порцию неприятностей. Он чувствовал, что начальство решило во что бы то ни стало избавиться от строптивого участкового, который частенько стал совать нос не в свои дела. Из префектуры вновь пришла жалоба на Колодного, что он не только не разобрался с захватчиками городской земли, но и пошел у нарушителей на поводу. При его организации было написано письмо на имя депутатов городской думы, в котором владельцы автомобилей жаловались на самоуправство местных властей. С его совета и подачи префектура была забросана массой заявлений о разрешении на установку все новых и новых ракушек.

Колодного уже дважды вызывали на ковер и делали соответствующие вливания. Никто не хотел даже выслушать его аргументов в защиту владельцев металлических тентов. «Разве в нашем районе за два последних года не сократилось количество угонов?» – старался оправдать себя старый капитан, – Разве не сократилось количество заявлений в оперативных отделах от граждан, у которых угнали машину?«. Но начальство то ли не желало видеть прогресс в сокращении угонов, то ли обижалось, что резкий спад этого вида нарушений вызовет у личного состава взрыв благодушия и расслабухи.

– Капитан Колодный, – говорил начальник управления Федосычу, – Твое дело прикладывать руку к фуражке, когда высокопоставленные начальники дают тебе приказания и зарплату. А насколько правильны их указы – не твоего ума дело.

И при этом недвусмысленно намекал:

– А сколько тебе до пенсии осталось, Колодный?

До пенсии Федосычу оставалось два года, и он понимал, что в его же интересах побольше поддакивать начальству и поменьше высовываться. Но как-то не получалось. Он все больше проникался интересами простых автомобилистов, к касте которых сам принадлежал, и все меньше верил в поговорку «Начальник всегда прав». Конечно, он не хотел быть преждевременно уволенным за халатность из доблестных органов милиции, но и задницу лизать никому не собирался. И совесть его грызла только одна проблема, как бы из-за него не попал в немилость руководства его давний друг Глебов.

А Глебов, когда Федосыч прибежал в полдень к заветной скамейке, чтобы сменить друга, лишь молча кивнул на стоящий у ворот милицейский «Жигуленок» с большими буквами по бокам и на капоте «ГАИ».

– Как ты думаешь, Ванюша, чтобы это значило? – посмотрел Глебов в глаза Федосычу. – На то, что машина приехала в ремонт, не похоже. А водителя второй час нет.

– А кто водитель? Ты его видел?

– Молоденький сержантик.

– А ну-ка выясни пока, Глебушка, какому управлению принадлежит эта милицейская машинка? Номер запомнил?

Глебов ни слова не говоря, отправился в сторону станции метро. А через несколько минут из ворот автосервиса вышел инспектор. Под руку его держал собутыльник Федосыча Сурен Оганян. Сержантик улыбался и кивал. Сурен же, казалось, был чем-то сильно озабочен. Он крутил пуговицу на мундире гаишника и о чем-то ему говорил. Наконец на прощание по-дружески похлопал сержанта по плечу и скрылся за воротами сервиса. «Жигуленок» резко рванулся с места и в одно мгновение исчез за углом хрущевки.

– Так, что мы имеем? – словно самого себя спросил Федосыч, когда вернулся Глебов.

– За самовольство и отлынивание от прямых обязанностей участкового инспектора мы имеем кучу неприятностей на свою задницу.

– Это раз, – загнул один палец Федосыч. Еще мы имеем двенадцать постоянно закрытых боксов, каждый из которых может вместить по два автомобиля. Это два. По нашим с тобой, Глебушка, данным в течение этой недели на территорию автомастерской проехало полста две машины. Тридцать шесть в течение суток выехали обратно. А шестнадцать самых крутых и новых, так и остались в ремонте.

– Это три, Ванюша. Значит, дня через два-три твой собутыльник по имени Сурен, постарается освободить боксы от хранящейся там автотехники, чтобы начать собирать новую партию. Это четыре.

– Самый главный момент. И нам бы его не проворонить. Иначе все наши с тобой бдения, Ватсон, пойдут прахом.

– Ты что себя Холмсом считаешь? – обиженным голосом спросил Глебов.

– Конечно. Я – Холмс. А ты – Ватсон. А как иначе? Я же начал дело и втянул тебя в игру. Вот и знай свое место.

– Я бы на твоем месте, Холмс-Колодный, уже сегодня же позвонил в МУР Зубкову и поставил его в известность о наших с тобой наблюдениях. А не то выскочат однажды ранним утром беглянки из этих боксов, напрягут все свои лошадиные силы, и убегут в чужие края. Навряд ли на твоем «Москвиче» мы успеем даже им в хвост пристроиться.

– Я об этом думаю, капитан. И даже готов сложить с себя полномочия Холмса и отдать всю славу МУРу. Одно меня интересует, какие-такие панибратские отношения могут быть между Суреном и этим молодым гаишником?

– Может и он с ним, как и ты в свое время, коньячком баловался? Не допускаешь мысли, что ГАИ тоже что-нибудь пронюхало и имеет свой интерес к этой тайной фирме?

– Да нет, мой товарищ Глебов, по тому, как Оганян накручивал пуговицу этому юнцу и читал какие-то наставления, не трудно догадаться, что не бандит от милиционера зависит, а милиционер от бандита. Узнал, с какого он отделения?

– Шестнадцатое УГАИ. Сержант Гнеушев.

– Ты хороший ученик, Ватсон, – улыбнувшись, отечески похвалил своего товарища Федосыч.

-Стараюсь, – показывая смущение, опустил голову Глебов.

6

Проводив гашника Сурен впервые за несколько дней позволил себе улыбнуться. Всего за тысячу баксов инспектор ГАИ Гнеушев на милицейской машине с мигалками будет сопровождать колонну до самого аэродрома. Так что колонна иномарок без государственных номеров не вызовет никаких подозрений у дорожных патрулей. Уговорить этого Гнеушева, которому однажды Сурен без проблем всучил сто долларов за то, что ехал в своей машине слега выпивши и без всяких документов, не составляло большого труда. С первого дня их знакомства, Сурен определил, что этот парень любит деньги и готов ради них пойти на любые услуги. Сурен дважды устраивал для своего нового друга сауну, где обнаженные девушки занимались с милиционером не только лечебно-массажными мероприятиями. Конечно, за банный досуг Сурен попросил сержанта об одолжении. Ему требовалось несколько заверенных актов о технической непригодности машин к самостоятельному передвижению. Тоже, конечно, не бесплатно. И Гнеушев через несколько дней исполнил просьбу.

О сопровождении колонны до аэропорта Сурен только слегка намекнул, а Гнеушев сразу спросил:

– Сколько?

– А сколько ты хочешь?

– По двадцать баксов за километр.

До екатерининского военного аэродрома, откуда теперь отправлял свою продукцию Шамиль, было ровно шестьдесят километров, и Сурен протянул Гнеушеву руку:

– Тысяча и ни цента больше.

И гаишник не стал торговаться.

Такое сотрудничество Сурена радовало. Операция по доставке машин была назначена на послезавтра, и это успокаивало. По крайней мере у Огоняна и его подопечных еще будет несколько дней, чтобы унести ноги и, хотелось бы верить, не навсегда покинуть территорию мастерских. Правда, съезжать и прятаться не придется, если Шамиль найдет деньги для возмещения моральный и материальных убытков Фотию. Но как раз в этом направлении дела шли из рук вон плохо.

Избитый и чуть живой Натюрморт до сих пор не признался в том, что имел какое-либо участие в похищении дипломата с деньгами и переправки их за границу. Каждый раз, после очередной промывки мозгов, он плакал и божился, что все версии о его причастности не что иное, как хитроумный план по запутыванию следов самых настоящих похитителей. К ним он причислял Климова и Гонивовка. И Сурен, глядя на распухшее и черное от синяков лицо художника, уже начинал верить в то, что он и в самом деле является жертвой оговора.

Да и тот факт, что его ребятам так и не удалось определить место, где мог укрываться Климов, а постоянная слежка за Валькой Гонивовком показала, что лучший угонщик и сам не знает, где искать бывшего друга и соратника по учебе и ремеслу, приводили его к мысли, что климовская записка была своеобразным ходом, дабы запутать карты и дать время настоящему преступнику подальше улизнуть от возмездия.

Сурен был теперь уверен, что Климов отсутствует на территории Москвы и ищет пути выезда за границу. Но он нисколько не сомневался в том, что рано или поздно Славка все равно окажется в их руках и тогда ему не сносить головы.

Оганян попросил Гонивовка подняться к нему в кабинет:

– Как ты думаешь, – спросил он, пристально глядя Вальке в глаза, – Кто из них врет, Климов или Натюрморт?

– Я не знаю, – пожал плечами Валька.

– Но, мог ли Климов присвоить деньги?

– Мне, кажется, что мог.

– А Натюрморт?

– Я не знаю. Это тебе виднее, Сурен. – Валька также откровенно посмотрел в глаза своему работодателю и добавил, – Если ты думаешь, что я могу оговорить Натюрморта только ради того, чтобы отомстить за связь с Вероникой, то глубоко ошибаешься.

– Я тебе верю, Валька, – поднялся со стула Сурен.

– Навряд ли, – если бы верил, то не устраивал бы слежку. Ты думаешь, что я общаюсь с Климовым?

– Нет, об это я не думал. Но я предполагал, что ты можешь ему снова понадобиться. И Климов мог выслеживать тебя. И тогда бы мы его поймали. Кстати, как ведут себя его родители?

– Очень даже спокойно. – ответил Валька, – Климов-старший приходил в деканат и передал заявление от сына о переводе на заочное отделение, объяснив это тем, что Славка женился на иностранке и временно уехал жить за границу.

– Значит, предки знают, что их сын в бегах. Может быть, знают, где он и прячется?

– Нет. Я ведь разговаривал с его отцом. И тот у меня самого интересовался, что произошло с сыном, почему он бросил институт? Климов ведь только один раз позвонил родителям, сообщил, что жив и здоров, но вынужден уехать. Сказал лишь, что будет позванивать и чтобы они не волновались.

– Подонок, – сплюнул Сурен, – Все равно от меня не уйдет. Поймаю – яйца отрежу.

Валька хотел было выйти из кабинета, но Сурен остановил:

– Вот еще что, Валек. Послезавтра машины на аэродром перегоняем. Поедешь в конце колонны, замыкающим.

Валька пожал плечами:

– Замыкающим, так замыкающим. Работа оплачивается?

– Нет, Валя, пока денег. Сам знаешь, под какой должок нас твой дружок подкинул. Так что будь к шести вечера готов.

– В самый пик час?

– На виду у всех – самое безопасное время. Пусть менты думают, что бандиты только ночью умеют работать.

7

На столе Зубкова лежало несколько свежих факсов. Но только три из них привлекали его внимание. Сведения, которые получил подполковник Зубков от шведской страховой компании, говорили о том, что они со Смагером были на правильном пути. На границе Хельсинки- Санкт-Петербург действовал международный синдикат по угону автомобилей из стран Скандинавии и переправки их в Россию.

Он хотел уже позвонить Смагеру и настоятельно попросить его о том, чтобы, не мешкая, возвращался обратно. Но пришедшая телеграмма из Стокгольма, побудила его принять иные действия.

Он уже на протяжении несколько часов подряд набирал номер гостиницы в Питере, чтобы дозвониться Смагеру. Он хотел, чтобы Сальмингу при прохождении им таможенного и пограничного контроля, как бы невзначай попались на глаза фотографии Шамиля, Грека, Оганяна и их подручных. И если реакция шведа на эти снимки окажется положительной, то Зубков одним махом прикроет несколько нераскрытых дел, которые поступили к нему из нескольких точек России. Все будет ясно: группа Шамиля работала не только в северной столице и странах Скандинавии, но и в Германии, Польше перебрасывая через Брест угнанные в западной Европе иномарки. Ему, Зубкову, казалось, что люди Шамиля имели причастность даже к Дальнему Востоку. Уж слишком были похожи способы совершения краж в стране Восходящего солнца и переброска машин на российскую землю. Один к одному, как и в Питере.

Он еще раз пробежал глазами по строкам второго факса, в который пришел в адрес российских следователей. В телеграфном сообщении японская полиция сообщала, что ей удалось выйти на след банды ворюг, в состав которой входили, как японцы так и россияне. Японские коллеги просили и помощи. Дело было в том, что совсем недавно ими были пойманы преступники, которые за одну ночь в японском порту Сакай похитили у владельцев магазинов по продаже машин сразу дюжину лучших марок. Когда рассмотрели почерк преступления и копнули поглубже, то даже растерялись. Это была та самая международная банда, которая распустила свои щупальца в девяти префектурах страны. Ими было украдено и незаконно переправлено в Россию свыше шестисот автомобилей.

Схема преступлений нисколько не отличалась от питерской. Из Владивостока поступал заказ с указанием нужной марки, цвета и даже комплектации требуемого автомобиля, а японский главарь, приняв заявку, уже ставил задачу своим подручным. Там же, на месте, перебивались номера, навешивались новые номерные знаки и машины специальными морскими рейсами переправлялись в Россию. А уж во Владивостоке торговцы краденым брали с каждого российского клиента по 20–30 тысяч долларов за заказанную тачку. В третьем сообщении сообщении, поступившем из Калининграда, говорилось, что работниками транспортной милиции на дальних задворках порта было обнаружено несколько «бесхозных» контейнеров, в которых от посторонних глаз скрывалось три десятка новеньких «Фордов» и «Крайслеров». Несколько дней наблюдали за контейнерами, но, к сожалению, спугнули осторожных преступников. Начальник местной милиции распорядился сделать запрос в США, дескать, что за подарок они хранят в российском порту. И из Америки пришел ответ: все машины были угнаны и исчезли из поля зрения полиции уже давным-давно.

Но Зубков догадывался, кто был заказчиком и американских моделей. Конечно, поменявший московскую прописку на калининградскую его старый знакомый Сосо Бурчуладзе. Нет, прямых доказательств о скупке и продаже ворованных авто у Зубкова не было. Но он знал, что тот, кто однажды встал на криминальную дорожку, которая давала неплохие дивиденды, уже навряд ли сможет оставить ее. А Сосо, лет десять назад тоже, как и Шамиль, и Грек, вертелся в Южном порту и слыл ювелирным мошенником.

Зубкову показалось, что встреча Шамиля и Грека в поезде «Калининград-Москва», каким-то образом свяжет всю преступную цепочку с Сосо. Но это было только предположение. Арест Бурчуладзе можно было бы считать крупной удачей. Таких столпов-скупщиков, как Шамиль и Сосо в России не больше десятка. Но именно они правили бал. От них зависело процветание угонного бизнеса и благополучие самих угонщиков. Зубков знал, что обычная цена, установленная скупщиками на ворованную машину не превышает пяти тысяч долларов. Но сами же они выставляют их на продажу, после соответствующей обработки, в пять, а то и десять раз дороже. Иначе овчинка не стоила бы и выделки.

Он отложил факсы в сторону и поднялся с кресла. За Шамилем и его давним напарником Греком установлено тщательное наблюдение. Не сегодня-завтра главарей возьмут с поличным. Зубков не спешил с их арестом и хотел дождаться того момента, когда Шамиль или его сподручные окажутся с подделанными документами на краденые машины. Тем более, он уже знал, что Шамиль готовит к отправке в Закавказье крупную партию автомобилей воздушным путем. Вот здесь и хотел накрыть Зубков все заинтересованные в продаже автомобилей стороны. В дверь постучали, вошла молоденькая дежурная по управлению в звании лейтенанта милиции:

– Вам приглашение, Владимир Иванович. В городскую Думу.

– Опять банкет! – деланно вздохнул Зубков, – Ох, как надоело шампанское, черная икра, всякие суфле и конфеты из птичьего молока.

Он вскрыл конверт, вытащил депутатский бланк. Народный избранник Манданников просил принять его участие в заседании, которое депутаты намеривались посвятить изучению проблемы автоворовства.

Он пожал плечами и мысленно задал самому себе вопрос: а что он, сыщик, может сделать, чтобы перевелись угонщики? Он засунул бланк обратно в конверт и посмотрел на молоденькую лейтенантшу:

– Поверите ли, Варенька, тошнит уже и от шоколада, и от мартини…

Дежурная поняв иронию подполковника, улыбнулась:

– Скажете, тоже. Я слышала Владимир Иванович, в вашем отделе есть вакантное место. Так вот, я могла бы заменить вас на презентациях.

Она вдруг опустила глаза и с волнением произнесл

:

– Возьмите меня к себе в отдел…

– Ну, нет, – стараясь превратить весь разговор в шутку, развел руки в стороны, Зубков, – Хотя это и не такое простое дело, ходить на презентации, пить шампанское и охапками есть конфеты, но я потерплю и сам справлюсь.

– Возьмите, Владимир Иванович, – повторила девушка.

– А где вы сейчас служите? – он внимательно посмотрел в симпатичное лицо лейтенанта.

– В основном дежурство по управлению. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…

– Ну, Варенька, все с этого начинали, – сказал он и посмотрел на усеянный бумагами стол. И в голову закралась низкая мыслишка: «А не взять ли, действительно, девчонку к себе в отдел? Тогда целый ворох различных бумаг он сможет скинуть со своих плеч. Да и не нужно будет долгими вечерами просиживать за печатной машинкой, составляя отчеты и перепечатывая протоколы.

Варя заметила его хищный взгляд, которым он осматривал стол:

– Вы, товарищ подполковник, наверное, подумали, что из меня выйдет неплохая секретарша?

Он наклонил голову и с интересом посмотрел в ее сторону:

– Да ничего я не думал, товарищ лейтенант. И вообще, откуда вы свалились на мою голову! Причем, седую. Кру-гом!

Она повернулась и сделал два шага в направлении двери. Зубков с интересом оглядел ее фигурку. На выходе она остановилась, повернула голову и хитро мигнув, спросила:

– Ну, как?

– Что, как? – не понял вопроса Зубков.

– Фигура у меня как? Вы ведь сверлили меня взглядом, товарищ подполковник!

Зубков до ушей покраснел:

– Шагом марш! – крикнул он.

Раздался телефонный звонок. Он схватил трубку и услышал голос старшего опергруппы.

– Товарищ подполковник, прямо с поезда Шамиль и Грек отправились в автомастерскую на Яузской набережной. Мы их довели до самых ворот. Будем брать?

– Ни в коем случае. Следить и записывать, кто въехал, кто выехал. Эта мастерская может оказаться той самой базой, которая используется как отстойник для ворованных машин. Поняли приказание?

– Так точно. Но тут уже есть наблюдатели.

– Вот как? И кто же это такие?

Он вдруг услышал в трубке знакомый голос участкового Федосыча:

– Добрый день, Владимир Иванович. Не вышло у меня для вас сюрприза. – сказал с сожалением старый капитан.

– Ваш неожиданный голос уже для меня сюрприз, Иван Федосович. Но что же вы там делаете?

– А разве не я вам сообщал о мальчишке, которого опознал по фотороботу.

– Вы. Ну, и что?

– Так этого мальчишку я тут как раз и видел. И боксы здесь, товарищ подполковник, как мне удалось выяснить, заполнены ворованной автотехникой. Я вашим ребяткам передаю список с номерами и марками машин, которые внутрь-то въехали, а из сервиса так и не выехали. Шестнадцать штук зафиксировали. Я думаю так, что не сегодня-завтра будет переброска. Но обо всем хотел поутру вам доложить.

– Низкий поклон вам от меня, милый вы мой участковый, – сердечно сказал в трубку Зубков и уже более строгим голосом добавил, – Но теперь, Иван Федосыч, доверьте это дело профессионалам. А вам – большая благодарность.

– Да уж теперь, конечно, мне здесь делать нечего. Да и своих забот невпроворот. До встречи, Владимир Иванович.

Зубков положил трубку и подумал: когда операция закончится, необходимо попросить, чтобы от командования МВД, участковому вынесли благодарность.

– Но черт бы побрал этого Смагера! – вслух сказал он, – Видимо со своей невестой по всему Питеру носится!

Подумав о чьей-то невесте, он оставил Смагера в покое и резко переключился на воспоминания о молоденькой лейтенанте в юбке.»А у этой Вареньки-то, фигурка и в самом деле ничего. Да и сама девчонка – такая проницательная.

Он подошел к зеркалу в дальнем углу кабинета и посмотрел в него: «Ну и рожа! Куда уж нам, старикам! И все-таки она – прелесть! Может быть пригласить ее в кино? Или куда приглашают нынешнюю молодежь?»

Он вдруг громко расхохотался: хорош жених! И отдел тому под стать! Что начальник, что подчиненный – за муровскими юбками оба вьются. Узнав про такое, коллеги на смех поднимут!

Оглавление | Назад | Дальше