Главное меню


Книги

Сценарии

Статьи

Другое


 


Сергей Романов

Член Союза российских писателей




Публицистика

Фальшивомонетчики


Оглавление | Назад | Дальше

I. ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС

Если есть что подделывать,
значит, есть чем гордиться.
(Народная мудрость).

«ЛУЧШЕ ПОДДЕЛЫВАТЬ МОНЕТУ, ЧЕМ ИСТИНУ…»

Деньги не всегда были в виде бумажных прямоугольников или металлических монет-кругляшей. В разные времена и разные эпохи, в качестве денег использовались и орудия труда, и сельскохозяйственные продукты и природное сырье – камни, металлы, минералы. Деньгами были растения, морские раковины, ценные и одомашненные представители фауны в виде быков, баранов. Одно время у бедуинов общим мерилом ценности считались верблюды. В западной части Судана роль денег выполняла соль. У древних ацтеков – стручки какао. На Мальдивских островах в IX веке – морские раковины. В Виргинии уже в XVII столетии от продавца к покупателю и в обратном порядке переходил табак – только на него можно было обменять любой другой товар. Известны и многие другие случаи даже из первобытных времен, когда подделывали натуральные «деньги», то есть – обменный товар, который служил мерилом всех других ценностей.

Денег, как таковых, еще не было, а денежные мошенники уже объявились! Если с подделкой живых верблюдов, соли, табака представлялись неимоверные сложности, то фальшивые морские раковины и даже стручки какао уже вовсю пошли в обиход. Древние мексиканцы разрезали стручки, вынимали из них бобы, в которых, по сути дела, и заключалась вся ценность, затем заполняли стручок каким-нибудь посторонним веществом и снова склеивали. Это была одна из самых ранних денежных подделок.

Постепенно животные и растительные деньги, вытеснили благородные металлы – бронза, серебро, золото. «Наличность» переходила из рук в руки не только в виде пластин или колец, но и качестве слитков а то и природных самородков. Благородные сорта металлов завоевывали все большее предпочтение у людей, пока не стали мерилом всех остальных ценностей и товаров.

Конечно, слиток слитку рознь. Словно современные купюры разного достоинства, и слитки различались по форме и весу. Были крупные, были мелкие, были совсем крохотные, а потому торговцы и купцы не расставались с «безменами» и «рулетками»: при обмене на товар слитки не только тщательно взвешивались, но и измерялись. Вместе с внедрением в торговую систему металлов, торжествовали и фальшивомонетчики, которые, проявив смекалку, оказались на высоте. Алхимики плавили благородный металл, добавляя в него не имеющие никакой ценности примеси, или придавали олову желтизны, а меди золотой оттенок, и шли обменивать фальшивку на реальный товар. Такая афера еще не значилась уголовным преступлением, но за обман могли жестоко избить.

Первыми бить монету научились в малой Азии. И сразу к денежному процессу подключились юристы. Иначе бы не появились законы, в которых оговаривалось, что правом заниматься чеканкой разрешалось только выборным представителям городских общин и больше – никому! Немаловажное внимание заострялось на том, что первые чеканщики должны были нести строгую ответственность не только за качество металла, его пробу, но и за вес «деньги». Становится понятным, кого так опасались представители общинной власти – тех, кто мог и без их позволения самостоятельно освоить науку чеканки и заняться производством монеты в индивидуальном порядке. Первые законы о монополии на производство монеты говорили о том, что желающих бить деньгу уже было предостаточно. Понятно, что законы рождаются только после того, как появляются нарушители и возмутители общественного спокойствия.

Первая попытка оградить законные деньги от фальшивых – чеканка родового герба. Те, кто незаконно копировал святой символ, являлся преступником. Тайная чеканка уже являлось преступлением против общины. И только в Лидийском государстве царю Крезу пришла мысль, что монетным делом должны заведовать не городские общины, а верховная государственная власть. Лидийский правитель первым открывает плавильные печи и цеха, первым устанавливает общую для всего государства монету. При этом приказывает чеканить на ней не свой родовой герб, а символ столицы Лидии.

Примеру лидийцев последовал персидский царь Дарий. На его монетном дворе штамповались только золотые монеты. Чуть позже общую для всего государства деньгу вводит македонский монарх Филипп.

Но как ни старались монархи оградиться от фальшивомонетчиков, ничего у них не получалось. С развитием монетного дела развивался и преступный промысел. Находки археологов тому прямое подтверждение. В конце ХХ века при обработке пашни в Шекинском районе Азербайджана были обнаружены два кружочка из темного металла. После их исследования историки определили – эти кружочки служили деньгами, которые являлись средством платежа в эпоху правления парфянского царя Митридата (170–137 годы до нашей эры). Ценнейшая находка! И вдвойне ценная потому, что одна из монет оказалась фальшивой. Дальнейший анализ показал, что парфянские фальшивки были далеко не первыми экземплярами денежных подделок. И многие уверены, что с появлением первых денег, в частности, монет, сразу же появились и их первые «варварские подражания».

Уже в VI веке до нашей эры изготовление фальшивых монет приняло такой размах, что законы многих цивилизованных государств предусматривали за это только смертную казнь. Перед приговором велось следствие. Существовала своеобразная экспертиза. Например, серебряные деньги, для обнаружения в них примесей, «надрезались» ножом. И если кругляш царапался, и под тонким слоем серебра обнаруживалось олово, мошенника ждало суровое наказание.

Занимались подделками не только простой народ, но и люди из числа известных и уважаемых. Имеются исторические документы, из которых известно, что древнегреческий философ Диоген Синопский (350 г. до н. э. ), тот самый который по современной школьной программе жил в бочке, также был причастен к криминальному делу. Папаша Диогена, добившись кресла главного банкира в Синопе, в свободное от работы время занимался фабрикацией фальшивых денег. В итоге кабинет банка он поменял на камеру тюремного каземата. Но видимо доходы от поддельного производства были столь прибыльными, что даже после разоблачения родителя, Диогена долго уговаривали продолжить «достойное и доходное» дело отца. И никогда бы не узнал мир о великом философе-греке, если бы Диоген сразу послушался своих советчиков. Хотя некоторые познания от преступного ремесла папаши надолго остались в его голове. Чего стоит только одно изречение, наполненное глубоким философским смыслом: «Лучше подделывать монеты, чем истину»… Но жизнь сложилась так, что на преступную стезю отца ему все-таки пришлось встать. Благо сразу был разоблачен и отделался только выдворением за пределы государства. Мытарства и странствия по свету сыграли только положительную роль. Когда Диогену разрешили вернуться в Афины, он был уже известным философом. И своим ученикам не уставал повторять, что любовь к деньгам есть мерило всякого порока…

Всеобщий порок по подделке денег не обошел и такое продвинутое государство как Римская империя. Когда на троне восседал Клавдий, подданные без боязни чеканили монету. При раскопках было найдено столько фальшивых денег с бюстом императора, что некоторые современные нумизматы и историки придерживаются версии, что чеканка вне государственного монетного двора, производилась не без согласия самого Клавдия.

Оглавление | Назад | Дальше